Россия - альтернатива апокалипсису - Виктор Ефимов

Но если методики скорочтения публикуются в виде разного рода наставлений по самоучительству этому навыку на протяжении десятилетий, то почему на протяжении этих же десятилетий обучение скорочтению не стало нормой для образовательного стандарта начальной школы?

Ведь если к концу первого класса все дети владеют навыком скорочтения, то любой школьный учебник ребёнок будет в состоянии прочитать и запомнить его содержание в течение одного-двух часов. Это сразу решает две проблемы нынешней школы. Во-первых, надуманную проблему перегруженности разнородными учебными дисциплинами, которая является прежде всего следствием неэффективности навыков чтения. Во-вторых, проблему нехватки времени в классах на то, чтобы учителя-предметники могли вести семинары и диспуты по всей тематике, которая входит в учебную программу. Ныне практически всё учебное время занято тем, что учителя что-то рассказывают, а отличники тем временем скучают или заняты какими-то своими делами, зная, что они дома всё, относящееся к теме урока, прочитают в учебнике минут за 10 и ещё минут за 10 выполнят все письменные домашние задания по этому предмету. Прочие «трепещут», судорожно записывая за учителем то, что он рассказывает, не успевая вникнуть в смысл записываемого, после чего им предстоит дома корпеть над тетрадями и книгами с сомнительным содержанием и результатом.

При этом типичен парадокс: двоечник в состоянии за ночь или за воскресенье прочитать что-то толстенное вроде «Трёх мушкетёров» и потом пересказать в лицах весь роман своим приятелям, но он же не в силах пересказать 5 страниц учебника истории или географии, которые ему задали на дом.

Причина этого парадокса в том, что он «Трёх мушкетёров» читал в одном настроении (состоянии психики), а учебник географии — в другом. А произвольно создавать эффективное для освоения знаний настроение его должны были научить в нормальной школе ещё в младших классах, но он учится в обычной школе, и потому обучить его этому навыку было некому. Зато все предметники «грузят» его разного рода «науками». Понятно, что эффективность «загрузки» близка к нулю: это как в компьютере, если соответствующий порт закрыт, а «софт» не загружен, слать в него файлы бесполезно. Но светилам современной педагогики это почему-то непонятно и сложившуюся порочную по своим методам систему образования они поддерживают, формально её модифицируя (вот ЕГЭ в тестовой форме ввели) на протяжении десятилетий и не намерены от неё отказываться, главным образом потому, что в силу творческой импотенции не в силах выработать и внедрить более эффективную альтернативу.

Типичен парадокс: двоечник в состоянии за ночь или за воскресенье прочитать что-то толстенное вроде «Трёх мушкетёров» и потом пересказать в лицах весь роман своим приятелям, но он же не в силах пересказать 5 страниц учебника истории или географии, которые ему задали на дом.

То же касается и проблем с освоением учебной программы по математике. Математика требует согласованности работы предметно-образного мышления (за него отвечает правое полушарие головного мозга), логического (за него отвечает левое полушарие) и ассоциативного мышления (оно требует согласованной работы обоих полушарий). Но обеспечение согласованной работы правого и левого полушарий — это навык, который может возникать либо непроизвольно, либо (если он не возник непроизвольно) этому следует учить. Если этого навыка нет, то математика — кошмар для школьника и его родителей, который усугубляется по мере перехода в старшие классы, а несовместимость гуманитарных и естественно-научных дисциплин в психике одного и того же индивида — неизбежна. В результате в зависимости от того, как школьники распределяются по статистике нарушений в деятельности правого и левого полушарий и скоординированности работы обоих полушарий одна часть, освоив математику и естествознание, не в состоянии связать двух слов, чтобы адекватно выразить свои мысли; а другая — ссылаясь на свой «гуманитарный склад ума», не зная естествознания и математики, блещет «эрудицией» и «гуманитарным» пустословием, которые ни они сами, ни кто-либо другой не в состоянии связать с проблематикой реальной жизни, с путями и способами её разрешения. Кстати, попробуйте задать «знатокам» из программы «Что? Где? Когда?» реальную задачу, например: Как организовать макроэкономическую регуляцию в стране так, чтобы в ней не было экономических кризисов, и хозяйственная деятельность экономически обеспечивала бы устойчивое развитие общества в преемственности поколений? Уверены, что это будет яркое трагикомичное шоу.

И только меньшинство способно осмысленно чувствовать, происходящее соответственно своим нравам (будь то злонравие либо благонравие) и выражать свои мысли, в том числе при необходимости и языком математики (математика — это один из языков для описания жизни). Но в нормальной школе то, на что способна благонравная часть этого меньшинства, должно быть нормой для всех. Поэтому есть основание полагать, что к успеху этих единиц возможно причастны также и единичные неординарные учителя-предметники, но никак не педагогическая система общества в целом.

Но решение проблемы освоения языка математики и на его основе естественнонаучных дисциплин так, чтобы не возникало конфликта с гуманитарными дисциплинами, опять же лежит вне области методик преподавания тех или иных предметов. Это область проблемно-ориентированных психо-физиологических практик, которыми должны владеть воспитатели детских садов (чтобы готовить малышей к школе) и учителя начальных классов, физкультурники и школьные психологи. Они должны уметь восполнить недоработки семейного и детсадовского воспитания и создать основу, опираясь на которую, позднее смогут эффективно работать учителя-предметники старших классов.

Попробуйте задать «знатокам» из программы «Что? Где? Когда?» реальную задачу, например: Как организовать макроэкономическую регуляцию в стране так, чтобы в ней не было экономических кризисов, и хозяйственная деятельность экономически обеспечивала бы устойчивое развитие общества в преемственности поколений? Уверены, что это будет яркое трагикомичное шоу.

Кроме того, в младших классах необходимо возродить такой предмет как чистописание (либо под иным названием — каллиграфия). Причин к тому две: во-первых, разборчивый почерк — одна из компонент вежливости и уважения к людям; во-вторых, в процессе каллиграфического письма вырабатываются такие навыки как аккуратность и прилежание. Эти навыки должны быть свойством характера, если общество — общество людей, которые видят в труде источник своего благосостояния. Кроме того, выработка мелкой моторики в процессе чистописания — развитие структур головного мозга и наращивание потенциала их работоспособности, в силу чего чистописание необходимо и в эпоху всеобщей клавиатурной грамотности и всеобщей компьютеризации.

Однако, поскольку нормально человек печатает быстрее, чем пишет от руки, клавиатурная грамотность — слепой десятипальцевый метод работы на клавиатуре — тоже должны войти в стандарт обязательного начального образования.

Скорочтение и клавиатурная грамотность — это те средства, которые позволят высвободить учебное время собственно на учёбу и ввести в школьную программу такие — ныне почитаемые никчёмными дисциплины — как различные виды искусств (живопись, скульптура, музыка, танцы), без навыков восприятия которых становление творчески эффективной психики невозможно.