Глобальные элиты в схватке с Россией - Александр Проханов

Точно так же достижения кибернетики были использованы при создании теории больших систем («теории хаоса»), в рамках которой феномен социальной элиты выступает в качестве «аттрактора» (носителя объект-субъект-проектного триединства) такой большой системы, как человеческое сообщество.

Если характеризовать феномен «элиты» с точки зрения её «функционала», то есть тех функций, которые она выполняет в обществе, то они могут быть принципиально выражены одним словом: «управление». Управление является особым типом коммуникации между людьми как элементами человеческого сообщества. При этом, вследствие особенностей коммуникативного потенциала вида Homo sapiens, максимальное отношение элиты как «высшего слоя управления», «управления управлением» к человеческому сообществу в целом не может превышать 1/57 (1,7 %), как «управляющего слоя» или «среднего класса» – 1/8 (12,5 %), а минимальное «пространство» – или, привычнее говоря, «объём» – человеческого сообщества, в котором принципиально может возникнуть «элита» в качестве особого социального феномена, должно составлять около 900 тысяч человек социально активного населения. Соответственно, «элитный минимум» составляет около 16 тысяч человек. Только в этом случае можно говорить об «элите» как особом социальном феномене внутри «большой системы» человеческого сообщества. Опять же, эти системные ограничения касаются только человеческих сообществ в их «традиционном», «чисто человеческом» виде.

Элита возникает, самоосознает себя, институционализируется и развивается как элита по мере вызревания и совершенствования, как минимум, трех своих основных атрибутов или качеств.

Во-первых, своего рода «точкой сборки» любой элиты является некая особая аксиология, система ценностей, задающих и структурирующих систему действий, «этос» и самой элиты как «внутреннего субъекта», и её общества в целом как «внешнего субъекта», а также их взаимодействие в рамках субъект-объект-проектного единства.

Вариантов подобной аксиологии существует примерно столько же, сколько исторических вариантов человеческих сообществ. Однако их «проектным ядром» выступают, как правило, всего три основные идеи, «в чистом виде», или в комбинации между собой: идея порядка (справедливости), идея развития (прогресса) и идея свободы.

При этом в сфере идеологии налицо та же самая ситуация, что и с любым делом, которое, как известно, можно сделать дешево, качественно и быстро – но только по двум позициям из трех. Если дешево и качественно – то не быстро. Если дешево и быстро – то некачественно. А если качественно и быстро – то не дешево.

Точно так же идея свободы, например, хорошо совместима и с идеей порядка, и с идеей развития. Но – не с ними обеими сразу. То есть легко совместить идею свободы с идеей порядка – но в ущерб идее развития. Точно так же легко совместить идею свободы с идеей развития – но в ущерб идее порядка. И, разумеется, можно совместить идею порядка с идеей развития – но в ущерб идее свободы. Совместить же три эти идеи сразу: не только на практике, но даже в теории, – не удавалось еще ни в одном человеческом сообществе: «третью лишнюю» идею приходилось либо «выносить» за рамки этого мира и человеческой жизни (в религиозных концепциях), либо «менять имена» в соответствии с «новоязом» Джорджа Оруэлла (George Orwell), выдавая за проявления идей свободы, прогресса или порядка феномены совершенно иного рода.

Данное ограничение является столь же объективным, сколь объективны, например, законы механики, но, в отличие от них, пока не основанным на какой-либо рациональной гипотезе. При этом лишь весьма ограниченные в своем «функционале» и лишенные внутреннего «аргументала» человеческие сообщества и их элиты способны полагать себя умнее и «передовее» всех, а самые фундаментальные религиозные догматы, проверенные опытом тысячелетий, – напротив, чем-то далеким от современности, «отсталым» и не имеющим никакого значения. Для остальных же сам факт выхода на эти «дорожные знаки» свидетельствует, по крайней мере, о том, что «здесь и сейчас» запросто можно попасть в ДТП – возможно, с катастрофическим и даже со смертельным исходом – и вести себя надо уже по-другому. Как писали братья Стругацкие в романе «Жук в муравейнике»? «Нам разрешается слыть невеждами, мистиками, суеверными дураками. Нам одно не разрешается: недооценить опасность. И если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто обязаны предположить, что где-то рядом объявился чёрт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах».

Как бы то ни было, первая и важнейшая функция элиты – она является носителем особой системы ценностей, определяющей фундаментальные качества данного человеческого сообщества и его взаимодействия с окружающим миром.

Второй важнейшей чертой элиты как «внутреннего субъекта» человеческого сообщества является то, что она является носителем не только его аксиологии, но и его «проекта», проекции данной аксиологии из прошлого через настоящее в будущее. И наоборот, осуществляя «связь времен» внутри данного сообщества, являясь верхушкой «стоячей волны» (солитона, «монады») данного сообщества, бегущей по «морю истории».

Представители элиты абсолютно убеждены, что они, их сообщество не случайно существуют здесь и сейчас, что у них есть особая, уникальная миссия, которая обязательно должна быть выполнена. Отсюда вытекает внутренняя ответственность элиты за существование своего сообщества перед лицом любых внешних и внутренних угроз, рисков и вызовов. Что, в свою очередь, требует высокого уровня реактивности, прогностичности и энергетики элит: как собственной, так и направленной вовне, в общество и через него – во внешний мир. В этом отношении сходство любых – даже самых различных, прямо противоположных и ведущих между собой войну не на жизнь, а на смерть – «элит» чрезвычайно велико.

Вот, например «коммунист» Максим Горький: