Освободитель - Виктор Суворов

Действие разворачивалось перед нами как на сцене, как в спектакле, когда весь зал, закусив губы и впившись ногтями в ручки кресел, молча следит за тем, как смерть, мягко ступая, медленно сзади приближается к своей жертве. И все ее видят, кроме того, кому суждено погибнуть. Врут, наверное, люди, что приближение смерти можно почувствовать. Ничего наш солдатик не чувствовал. Стоял он и молча слушал, а может быть, и не слушал слова приговора. Ясно было одно: у него и помысла не было такого, что его могут приговорить к высшей мере. И уж конечно, он и подозревать не мог того, что приговор приведут в исполнение прямо при его объявлении.

* * *

Сейчас, много лет спустя, я мог бы изобрести какие-нибудь благородные чувства, переживаемые мной, но в тот момент не было таких чувств во мне. Я стоял и, как сотни других, смотрел на солдата и крадущегося палача и думал о том, обернется солдат или нет и, если обернется и увидит палача с пистолетом, будет ли палач стрелять немедленно или нет.

Начальник штаба набрал полные легкие воздуха и звонко и торжественно, как правительственное сообщение о запуске первого космонавта, отчеканил заключительную фразу:

— ИМЕНЕМ СОЮЗА…

Палач плавно отвел затвор пистолета и так же плавно, чтобы не щелкнул, отпустил его обратно…

— СОВЕТСКИХ…

Палач, ступая мягко, как кот, сделал еще два шага и расставил широко ноги для устойчивости. Теперь он стоял в одном метре от несчастного. Казалось, тот должен был услышать дыхание палача. Но солдат этого не услышал, не почувствовал…

— СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ…

Палач вытянул правую руку с пистолетом вперед, почти касаясь дульным срезом затылка солдата…

— РЕСПУБЛИК…

Палач левой рукой сжал запястье своей правой руки для большей устойчивости пистолета…

— ПРИГОВОРИЛ…

Жуткий хруст одиночного выстрела стегнул меня кнутом вдоль спины. Я сжался весь. Я зажмурил глаза, как от невыносимой боли, но тут же их открыл.

Убитый солдат резко выбросил обе руки над головой и, совершая последний в своей короткой жизни невероятный прыжок вверх, как бы пытаясь ухватиться за облака, запрокинул голову назад так, как этого не может сделать еще живой человек. Наверное, в этот самый последний момент его уже мертвые глаза встретились со спокойным взглядом проницательных голубых глаз палача. А эхо выстрела медленно покатилось к далекой лесистой гряде и, расколовшись об нее, залаяло.

Тело солдата падало медленно-медленно, как кленовый лист в тихий осенний день. Палач так же медленно отступил на шаг в сторону, уступая место падающему телу.

— К высшей мере наказания… — тихо закончил чтение начальник штаба.

Палач ловко извлек магазин из рукоятки пистолета, рывком передернул затвор, выбрасывая из патронника не понадобившийся второй патрон. К убитому бегом приближалась похоронная команда: пятеро солдат с лопатами и куском брезента.

А он лежал у наших ног, устремив свой немигающий взгляд в бездонное небо.