Битва за небеса - Максим Калашников

Шельф Вьетнама – это наше будущее. Добывать нефть и газ здесь неимоверно выгодно. Баррель нефти, извлеченной в Сибири, строит 5-6, а кое-где и все 14 долларов. Во столько нам обходятся жгучие морозы, полугодовая зима, подогрев нефти в трубопроводах, гигантские расстояния по суше, которые приходится преодолевать с тяжелыми затратами. Что для переброски добытого, что для завоза на промыслы всего необходимого. Здесь, у побережья Южного Вьетнама, нефть обходится всего в 2,2 доллара за баррель. Это дешевле, чем в Кувейте, где баррель обходится всего в 4 доллара. Под самым боком – бурно развивающаяся, не знающая неплатежей экономика Азиатско-Тихоокеанского региона, жадно глотающая нефть и ее продукты. Это не считая богатого внутреннего рынка самого Вьетнама. Гораздо выгоднее добыть «черное золото» здесь и тут же продать, чем тащить ее из немыслимой сибирской дали.

Специалисты говорят: в мире грядет экономическая эра стран жаркого пояса. В них сейчас вовсю текут капиталы из стран «Золотого миллиарда» (США, Западной Европы и Японии), здесь они размещают свое производство. Тропические страны в нынешней эпохе глобального рынка становятся индустриальным цехом планеты, и если раньше «мастерской мира» называли Англию, то теперь это звание переходит к Корее, Малайзии, Индонезии, Филиппинам. К Индии, странам Индокитая, самому Китаю, к Пакистану и даже к Латинской Америке. Некогда промышленный Запад все больше превращается в помесь огромного банка с гигантской биржей. Почему? Да потому что западный рабочий получает слишком большую зарплату, на его социальное обеспечение приходится тратить слишком много. Здесь, в Тихоокеанье, народ работает и за 20-40 долларов в месяц, не рискуя умереть с голоду. Даже рабочий России по сравнению с вьетнамским или малайзийским очень дорог.

Климат тут для производства куда лучше европейского, не говоря уж о русском. Не надо тратить деньги на пальто и валенки, на калорийную белковую пищу. Нет умопомрачительных расходов на отопление жилищ, складов и заводских корпусов. Наши хозяйственники и губернаторы могут только мечтать о таком раю. Ведь русским и всем народам, населяющим холодное сердце Евразии, приходится вырывать нефть и газ из тайги или тундры, сжигая миллионы тонн дорогих энергоресурсов. В нашем марсианском климате страна вынуждена содержать миллионы людей, которые ничего не производят, а только лишь отапливают сотни миллионов метров жилищ и заводов, разгребают снежные заносы.

Перед этой поездкой мой издатель подарил мне замечательную книгу Андрея Паршева – «Почему Россия не Америка?». Вьетнам стал живой иллюстрацией для нее. Тут нет замерзающих портов и рек, и круглый год можно пользоваться дешевым водным транспортом, тогда как наши реки на пятьшесть месяцев становятся непроходимыми для судов, когда лед сковывает почти все наши порты. В жарком поясе даже небогатые люди спокойно платят за бензин и электричество по мировым ценам, тогда как нас это разорит дотла только во время отопительных сезонов. И если нам каждый год приходится драться за урожай, пытаясь успеть взять хлеб между весенней распутицей и осенними холодами, то здесь крестьянин снимает по три-четыре урожая в год. Даже налоги в южных странах меньше: ведь содержать армию, административные здания, школы и больницы в тропиках гораздо дешевле, чем в «холодильнике» России.

Попивая винцо у открытого бассейна отеля «Дэу-Ханой» теплым ноябрьским вечером, только что искупавшись и слушая шелест пальмовых ветвей, хорошо понимаешь, почему янки так упорно дрались за эту страну. Даже я, родившийся в Ашхабаде, у самой границы с Ираном, и выросший на северном побережье Черного моря, во Вьетнаме чувствую себя белым медведем. Тут круглый год царствует лето без резких перепадов температуры и в домах нет отопительных систем, тогда как даже в солнечной Туркмении зимой ударяют морозы, и температура колеблется от плюс сорока летом до минус десяти в январе. Вся территория Империи-СССР лежит слишком далеко от теплых океанов, смягчающих климат. Во Вьетнаме и других странах жаркого пояса здания ставят без фундамента, с толщиной стенки в полкирпича. Фабрики и заводы можно размещать в легких павильонах и ангарах с тонкими переборками. Кондиционеры для охлаждения воздуха едят энергии в десятки раз меньше, чем отопительные калориферы. У нас же приходится грохать уйму средств на капитальные постройки со стенами в два-три кирпича толщиной, с глубокими фундаментами, которые лежат глубже, чем промерзает зимой наша почва. Помню, в Иванове, когда гайдаровский идиотизм остановил его текстильную промышленность, нам приходилось отапливать даже стоящие фабрики. Потому что морозы грозили полностью вывести из строя дорогие станки. А ведь Ивановская область лежит далеко от Полярного круга.

Паршев говорит: из-за холодного континентального климата, который делает Россию гораздо холоднее Западной Европы, густонаселенных районов Скандинавии и Канады, в Россию, Казахстан и Украину никогда не пойдут иностранные инвестиции. Никогда и ни за что. Потому как вложения капиталов в теплые страны гораздо прибыльнее, и любой товар, произведенный здесь, всегда будет дешевле сделанного в России. Зато капиталы всего мира полноводной рекой хлынут именно в тропики.

Поэтому жаркий пояс становится очень богатым рынком. Из стран Запада только Соединенные Штаты могли бы спорить с ним по части низких затрат на производство – они сами лежат южнее Узбекистана. Но в США слишком дорогая рабочая сила.

Вот почему сегодня 75-миллионная СРВ, Социалистическая республика Вьетнам наиболее динамично развивающаяся страна Азиатско-Тихоокеанского региона, край «победившей перестройки». Ее ВВП до 1998 рос ударными темпами в 9-10 процентов в год, и хотя мировой финансовый кризис сбил их до 5,8 процента, Вьетнам снова разгоняется. Правящая Компартия, обеспечивая желанную для инвесторов и предпринимателей стабильность, избавляя экономику от регулярного и разорительного для экономики маразма президентско-парламентских выборов, уверенно держит курс в мировую экономику. Хотя по части приватизации и акционирования СРВ далеко отстает от РФ, по активности малого бизнеса, бойкости торговли и изобилию качественных товаров (сделанных у себя, а не завезенных из Тайваня или Турции) вьетнамские мегаполисы не уступают Москве, выгодно отличаясь от нее низкими ценами. Повсюду видишь корпуса фабрик, построенных зарубежными инвесторами. Мелькают вывески – «Рибок», «Ред Булл», «Эл-Джи»…

Помнится, наши недоноски-демократы до сих пор кормят русских сказками о том, что инвестиции пойдут к нам, только если в России будут демократические свободы, свободные выборы и прочая чушь. Как будто бы это сделает Россию тропиками и снизит затраты на производство! Вьетнам опровергает бредни этих дебилов. В нем нет частной собственности на землю, «свободы слова» и прочих «свобод». Зато есть мягкий климат и государственный порядок. И плевать матерым капиталистам-инвесторам на то, что в этой стране правят коммунисты. Прямые иностранные инвестиции в экономику СРВ составляют 35 миллиардов долларов – семикратно больше, чем в РФ до обвала 17 августа-98. Вьетнамцы при участии японо-корейского капитала открывают под Ханоем большой технополис, где будут развиваться информтехнологии будущего. Огромные валютные прибыли от экспорта нефти достаются не группам частных лиц, не всяким там абрамовичам, кукесам и березовским, как в ельцинской «Россиянии», а государству. Они не тратятся на всякую бесполезную дребедень «новорусских» вроде «тачек» в четверть миллиона долларов, бассейнов с шампанским и аляповатых особняков в стиле «и мне масла в зад на сто рублев», а перераспределяются государством в перспективные отрасли экономики. Тогда как малому и среднему бизнесу дана полная свобода. А это и есть – самая главная свобода, которой нет в реформаторской Россиянии.