Война иными средствами - Дженнифер М. Харрис

Во многих случаях, предусматривающих применение инвестиций как инструмента геоэкономического давления, этот опыт явно не годится для нескольких стран, включая Соединенные Штаты Америки. Сочетание правовых, политических, экономических и культурных факторов делает чрезвычайно маловероятной возможность того, что США создадут суверенный фонд благосостояния на национальном уровне, например. По сравнению с более традиционными инвестиционными инструментами, которые намного универсальнее и доступнее (например, соглашения о свободе торговли, ССТ, или двусторонние инвестиционные контракты, ДИК), многие современные геоэкономические инструменты отличаются двумя ключевыми аспектами. Чаще всего это прямые, а не косвенные каналы; ССТ и ДИК обеспечивают инвестиции лишь постольку, поскольку они формируют выбор игроков из частного сектора. А эти игроки из частного сектора гораздо менее охотно вкладывают свои средства в решение внешнеполитических споров. Но сегодня СФБ, государственные банки развития и государственные предприятия подчиняются распоряжениям властей, чьи мотивы далеко не всегда являются прежде всего коммерческими. Тот факт, что почти все топ-менеджеры китайских госпредприятий имеют в кабинетах «красные телефоны» (а русские – аналогичные «белые телефоны»), и то обстоятельство, что многие из этих госпредприятий будут убыточными, если лишить их субсидий, подкрепляет мысль о том, что в ГП решения принимаются с учетом мнения партии и чиновников, чьи мотивы определяются вовсе не объемами продаж и прибылями^[392].

Это ключевое отличие, в свою очередь, помогает объяснить второе: прямые экономические каналы обыкновенно сохраняют свое геополитическое значение гораздо лучше, чем косвенные. Например, тот факт, что Москва, Эр-Рияд и Пекин способны перенаправить колоссальные инвестиции, если какая-то страна делает выбор, идущий вразрез с интересами национальной безопасности крупной державы, может обеспечить рычаг давления на много лет вперед. Как уже отмечалось ранее, финансирование Египта странами Персидского залива на разных этапах египетских революции и контрреволюции прекрасно иллюстрирует этот тезис: ведь Саудовская Аравия и ОАЭ внезапно прекратили финансирование после отстранения президента Мубарака и даже не думали возобновлять его в тот год, когда «Братья-мусульмане» загнали страну в политический тупик. Но после свержения египетскими военными президента Мурси Саудовская Аравия и ОАЭ пообещали предоставить Египту государственные инвестиции (помимо чисто денежной помощи) на десятки миллиардов долларов.

Напротив, в случае ССТ или ДИК маловероятно, что страна может «отключить» иностранные инвестиции или иначе перенаправить торговые и инвестиционные потоки, поскольку подобные соглашения становятся субъектами внутреннего и международного права. Устав ВТО предполагает исключения по соображениям национальной безопасности, к которым при надобности могут обратиться государства-участники, однако за всю историю организации ни одно государство не воспользовалось этим пунктом.

Характеристика 2

Внутренние параметры рынка (размер, степень контроля внутреннего рынка с точки зрения условий вхождения и управления объемами импорта в конкретной отрасли или стране; асимметрия экономических отношений с другими государствами; прогнозы будущего роста).

Как показано в главе 4, геоэкономические показатели Китая отчасти объясняются преимуществами масштабов и темпов. Тот факт, что, по выражению бывшего министра иностранных дел КНР и нынешнего государственного советника Яна Цзечи, «Китай – большая страна, а прочие страны малые», может способствовать применению Китаем экономических инструментов для достижения геополитических целей^[393].

Размер может иметь значение, однако для геоэкономики он менее значим, чем для традиционной геополитики и военного дела. Сингапур и Катар здесь выступают двумя нагляднейшими примерами^[394]. Сингапур выделяется своими ведущими СФБ, «Темасек» и Инвестиционной корпорацией правительства Сингапура (ИКС), которые обеспечили 60 % от трансграничных сделок на 23 миллиарда долларов мировых СФБ в начале 2014 года. Наряду с центральным банком страны (Валютным управлением Сингапура) эти два СФБ генерируют финансовые результаты, необходимые для поддержания оборонного бюджета крошечного города-государства в размере почти 10 миллиардов долларов^[395]. Катар – страна меньше штата Коннектикут и с населением (260 000 человек), сопоставимым со штатом корпорации «Морган Чейз», – является ключевым игроком почти любой революции, случившейся на Ближнем Востоке с 2011 года^[396].