Острая стратегическая недостаточность. Страна на перепутье - Нурали Латыпов

Есть и не столь очевидные преимущества. Ещё недавно – по историческим меркам – наши республики входили в единое государство. И в те годы у нас возводились первые в мире линии электропередачи высокого напряжения на постоянном токе, без потерь на электромагнитное излучение. В середине 1980-х от казахского Экибастуза в сторону российского Тамбова стали прокладывать такую ЛЭП на 750 кВ. Развал Союза помешал её достроить.

Заметим: идея была примерно такая же. Вместо перевозки опасного топлива (от бурого угля – в том числе и экибастузского – вредные выбросы в окружающую среду в расчёте на единицу выработанной энергии на несколько порядков больше, чем от урана) использовать его на месте, а дальше перемещать продукт с высокой добавленной стоимостью, чистый и удобный в любом применении. Сейчас мы предлагаем творчески развить то же на следующем витке технологической спирали.

Впрочем, электричество – не единственный высокотехнологичный и удобно транспортируемый продукт. Располагая его изобилием, можно наладить производство водорода – эффективнейшего энергоносителя – и таким образом обеспечить энергоснабжение транспорта.

Естественно, даже в таком варианте нельзя предотвратить все мыслимые угрозы. Например, падение метеорита размером с небольшой астероид может разрушить сразу все станции комплекса. Но такой метеорит и без всякой АЭС смертельно опасен для планеты. Поэтому сейчас развиваются средства слежения за ближним космосом, а в перспективе – и уничтожения подобных угроз. От всякой же напасти меньшего масштаба наше предложение защищает.

Понятно, Россия и Казахстан даже вместе взятые не могут самостоятельно профинансировать станции в количестве, покрывающем всё пригодное для этой цели пространство казахских пустынных земель. Поэтому странам, заинтересованным в импорте электричества из безопасного для них источника, можно – и нужно! – вложить в работу свои деньги. А заодно – и свои технологии. Мы далеки от веры в абсолютное превосходство всех без исключения приборов отечественной разработки над всеми зарубежными. Так что если французы или японцы (с учётом собственного обширного опыта аварий разного размаха) предложат какие-то усовершенствования – их стоит учесть.

А, например, по части разработки высокотемпературной сверхпроводимости Россия, к сожалению, довольно далека от передовых позиций. Между тем именно эта технология способна обеспечить наивысшую экономичность передачи на дальние расстояния – в Китай, Японию, Европейский Союз… На этом направлении нам несомненно выгодно использовать зарубежные наработки, а нынешним обладателям этих наработок – применить их у нас.

В проекте могут участвовать и страны, чьи собственные ядерные проекты вызывают на Западе изрядное подозрение. Иран или Сирия могут вложить собственные средства в строительство и тем самым гарантировать себе энергоснабжение со станций, формально рассматриваемых как их собственность, но в то же время не получат доступа к ядерным отходам, так что их невозможно будет обвинить в возможной поддержке этого направления терроризма.

Итак, проектируемый комплекс будет действовать на территории Казахстана, в основном на казахстанском сырье, по российским и лучшим зарубежным технологиям. Кроме того, он будет использовать важнейший географический ресурс России – наше положение транзитной державы, открытой всем ключевым регионам Евразии, связывающей их между собою кратчайшим и скорейшим путём, обеспечивающей быстрый и безопасный доступ их друг к другу.

Комплекс даст импульс и нашему (как российскому, так и казахскому) технологическому развитию: инженерные кадры, ныне подмятые бесчисленными менеджерами, экономистами, юристами, обретут новое поле деятельности. Да и эстафета, начатая ещё в СССР, не прервётся.

Это – подлинный технологический прогресс, когда деньги вкладываются не в уже готовые решения (как намечается в Сколкове[60]), а в развитие нового. С другой стороны, Россия и Казахстан лучше впишутся в мир, ныне пытающийся от нас отгородиться и даже объявить нас странами третьего мира.