Враги народа. От чиновников до олигархов - Дмитрий Соколов-Митрич

— Мы разумные родители и понимали, что человеку в положении Ивана можно, а чего нельзя, — говорит Александр Быданов. — Есть понятие цикличных и нецикличных нагрузок Грамотные занятия на тренажерах и спокойный бег — это вполне допустимо для нормального развития ребенка даже с таким сердцем, какое было у Ивана. Борьба и спринтерский бег — гораздо более серьезные нагрузки.

Черный котенок Тимоша появился в квартире Быдановых через несколько дней после похорон. «Нам остался в черной рамке траурный портрет. Все, казалось бы, как прежде, только Вани нет. Девятнадцать — в этой цифре траурная суть. В этот день ушел наш Ваня в свой последний путь». После смерти сына у отца два утешения — сочинять стихи и гладить котенка Тимошу.

Александр Быданов закончил тот же спортивный факультет Удмуртского университета, что и учитель Алексей Соколов. Сам шесть лет проработал тренером по греко-римской борьбе, за шесть лет воспитал чемпиона России и нескольких мастеров спорта. Когда родились дети, пришлось уйти в бизнес.

— Как профессионал я Соколова понимаю, — вздыхает Быданов-отец. — Ни один тренер не застрахован от подобного случая. Я могу прямо сказать: если бы он был напрямую виноват в смерти моего сына, мне бы никакого официального суда не потребовалось. А так… Я казнить его не могу, но и простить не могу. Все-таки, как ни крути, в тот момент он отвечал за жизнь ребенка, и он не уследил. Я долго думал, какую позицию занять по отношению к следствию. В итоге я решил занять нейтральный путь: пусть правосудие свершается своим чередом. Как будет, так и будет.

На похоронах Ивана присутствовала вся школа. Играла скрипка. Священник говорил речь о том, что не надо искать виноватых. Все плакали. На поминках отец Ивана подошел к Соколову и спросил: «Ты-то сам чувствуешь свою вину?» — «Чувствую», — честно ответил Соколов. Александр кивнул и молча отошел в сторону.

Перед похоронами родители долго искали крестик Ивана и не могли найти. Купили новый. После похорон Антон нашел крестик брата в его спортивном костюме. Теперь он носит на шее два крестика.

«Учитель виноват лишь в том, что не приковал ученика наручниками к скамейке»

В республиканской прокуратуре дело о смерти Ивана Быданова расследует отдел по особо важным делам. Позиция начальника отдела Дмитрия Матушкина жесткая, но не кровожадная:

— Мы понимаем, что ситуация здесь неоднозначная, — сказал он в беседе с корреспондентом «Известий», — но побочные обстоятельства дела не отменяют буквы закона. Именно учитель отвечает за жизнь и здоровье ребенка на своем уроке. Мы руководствуемся результатами проверки специальной комиссии Министерства образования республики, которая пришла к выводу: Соколов не выполнил своих обязанностей. Он должен был проследить за больным учеником, чтобы тот не оказался на старте. Он этого не сделал. Кроме того, Соколов допустил отклонение от инструкции и организовал забег на сто метров не по одному человеку, а по двое, чем привнес в сдачу норматива дух соревновательности, а следовательно — дополнительную физическую нагрузку. Наконец, судмедэкспертиза установила, что остановка сердца была вызвана чрезмерным физическим напряжением. Все это дает нам основания обвинить Алексея Соколова в совершении преступления по статье 109 в ее 2-й части — «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей». Максимальное наказание по этой статье — три года лишения свободы, но суд, как правило, дает условный срок.

— Это древняя логика прокуратуры: если есть труп — должен быть виновный, — прокомментировал обвинение корреспонденту «Известий» адвокат Алексея Соколова Валерий Новичков. — Мой подзащитный запретил Ивану Быданову сдавать норматив. Он выполнил свои обязанности. Что он мог еще сделать? Повторять об этом каждые полминуты? Или приковать ученика наручниками к скамейке? Но тогда его бы судили за истязание.

— Вы все это ведете к смягчению наказания или к полному оправданию?

— В юриспруденции есть понятие казуса, то есть фактора случайности. Оно предполагает отсутствие чьей-либо вины. То, что случилось с Иваном на уроке физкультуры, могло с ним случиться в любой момент. Например, когда он бежал к остановке, чтобы успеть на автобус. Или в трудовом лагере. Вот справка из детской поликлиники, данная ему за год до смерти. Она свидетельствует о том, что у Ивана нет противопоказаний для поездки в детский трудовой лагерь в Краснодарский край. Я думаю, главврач этой поликлиники уже пачку свечей в церкви поставил за то, что сердечный приступ у Ивана не случился год назад, в том самом трудовом лагере во время игры в догонялки. И если теперь Соколова признают виновным, этот главврач больше не подпишет ни одного подобного документа. От греха подальше. Да и директор школы сто раз подумает прежде, чем такой отдых детям организовать. Пусть ребенок лучше в свои каникулы подышит грязным воздухом города Ижевска. А то не дай бог, что случится, окажешься крайним.

«У нас проблемы не с медикаментами. У нас проблемы с родителями»

До смерти Ивана фельдшер Елена Мерзлякова обслуживала две школы. Теперь — только 9-ю. Но показатели детского здоровья от этого к лучшему не изменились.

— В 2004 году число абсолютно здоровых детей в нашей школе составляло 4,4 процента, — рассказывает Елена Анатольевна. — В этом году этот показатель снизился до 2,5 процента. Всего 21 человек из 855. Для сравнения: в 2001 году таких детей было 128. Хронически больных сегодня у нас 254 ученика. В основном заболевания желудка. На втором месте — вегетососудистая дистония, проблемы со зрением, дефекты осанки. Школа № 9 не исключение среди других школ города Ижевска. Да и город Ижевск от других городов России мало отличается. Я работаю школьным медиком 18 лет. Раньше ситуация была обратно пропорциональной: хронически больных детей были единицы.

— Система медицинского обслуживания с тех пор как-то изменилась?

— Да в общем-то нет. Так же, как раньше, раз в год — полный медосмотр. Регулярное дежурство фельдшера. В последнее время недостатка в медикаментах нет. По некоторым направлениям наши возможности даже увеличились. В поликлинике, к которой мы приписаны, появилось оборудование, которого раньше не было. Я скажу честно: главные проблемы у нас не с медикаментами, а с родителями. Очень многие не выполняют рекомендации врачей. Кому-то некогда: работают на трех работах, чтобы прокормить свои семьи. А многие, скажем прямо, сами ведут очень нездоровый образ жизни. Обстановка в таких семьях очень нервозная, дети недоедают, рано приобщаются к вредным привычкам.

— За минувшие полгода я подписала 15 направлений к психотерапевту, — продолжает печальную статистику психолог школы № 9 Елена Ефремова. — Иногда мне становится страшно за наших детей. Взрослая жизнь беспощадно вторгается в их мир. Первоклашки вынуждены думать о том, откуда в их семье завтра появятся деньги на пропитание, как помирить папу и маму — о худшем я уже и не буду говорить. А иногда приходят плакаться родители: ребенок заболел компьютерной зависимостью, из дома стали пропадать деньги.

«Я не вижу в жизни никакой перспективы. Слишком много в этой жизни такого, от чего зависит моя жизнь. Я не могу в этом разобраться. Я чувствую себя песчинкой, которая несется неизвестно куда».