Когда кончится нефть и другие уроки экономики - Константин Сонин

В 1985 году природные ресурсы у только что назначенного лидера СССР кончились. Точнее, упали цены на нефть – в 3 раза по сравнению с уровнем четырехлетней давности. И стало понятно, что неэффективную, закрытую систему государственного управления нужно срочно менять. А без притока денег от природных ресурсов страна, закупающая значительную часть продовольствия за рубежом, с экономикой, в которой практически невозможны инновации в потребительской сфере, обречена.

Авария на Чернобыльской атомной электростанции в конце апреля 1986 года стала поводом для большого шага в политике гласности – постепенного движения от тотальной цензуры к большей информационной открытости. Авария произошла 26 апреля, и в тот же вечер сообщения о резком повышении радиационного уровня прозвучали в сообщениях всех европейских информагентств. А вот граждане нашей страны узнали об аварии – и связанных с ней угрозах для здоровья – только 28 апреля. Скрывать тайну дольше было невозможно.

Двухдневное запаздывание жизненно важной информации задержало эвакуацию из Киева и прилежащих районов. Это кажется совершенно немыслимым сейчас, но в 1986 году невероятным казался факт, что такая информация появилась вообще. Aмериканский политолог Юджин Метвин даже придумал специальный термин “дилемма Горбачева” – для вопроса, нужна ли свободная пресса. Статья Метвина в National Review 12 апреля 1987 года начинается так: “Одна ласточка не делает весны. А одно беглое сообщение ТАСС о беспорядках в Центральной Азии не делает свободной советскую прессу. Но для кремлевских наблюдателей это событие, безусловно, достойно внимания: как если бы, скажем, калифорнийский кондор появился в Капистрано”.

После появления “первых ласточек” оказалось, что в отсутствие свободных выборов пресса оказывается эффективным рычагом контроля над чиновниками. Выступая в 1987 году, Горбачев заявил: “…гласность – действенная форма всенародного контроля за деятельностью всех без исключения органов управления…” Советский лидер не знал, что эти слова как будто списаны из учебника по корпоративному управлению. Если есть внешние источники информации о результатах деятельности подчиненного, у начальника гораздо больше возможностей создать для него правильные стимулы. О том, насколько осложняет гласность задачу удержания власти диктатора, Горбачев, конечно, знал. Просто повышение качества государственного управления казалось ему более важной задачей. В итоге постепенная отмена цензуры стала, наряду с надвигающейся экономической катастрофой, причиной падения коммунистического режима, продержавшегося более семидесяти лет.

Николае Чаушеску, лидер коммунистической Румынии, выбрал другой путь. Диктатор, за время правления превративший европейскую страну, тоже богатую нефтью и газом, в какой-то средневековый султанат – достаточно сказать, что его жена, будучи вторым лицом в партии, была еще и президентом Академии наук, – предпочел не допускать граждан до информации о том, что происходит в стране. Чаушеску полагал, что всесильная спецслужба, секуритате, вовремя проинформирует лично его о том, что происходит в Румынии и как на это смотрят граждане.

Как выяснилось, на спецслужбы он полагался зря. И не только он. Чуть ли не во всех коммунистических странах спецслужбы, как показал анализ их архивов, оказались совершенно не готовы к бурному развитию событий. Даже у тех органов безопасности, в которых нужная первичная информация была собрана, не было механизмов для ее обработки, анализа и передачи “наверх”. Это неудивительно, потому что отношения диктатора со спецслужбами следуют той же логике, что отношения любого начальника с любым подчиненным: когда начальник получает информацию только из рук подчиненного, у того есть стимулы дезинформировать. Недаром наиболее успешные (по сроку нахождения у власти) диктаторы – Сталин, Мао Цзэдун, Стресснер – старались не попадать в зависимость от спецслужб и регулярно уничтожали самых доверенных руководителей силовых органов.

Для Чаушеску утрата связей с реальностью кончилась плохо: 22 декабря 1989 года он собрал огромный митинг в свою поддержку, считая, очевидно, что народ на самом деле любит его так сильно, как сообщают ему подчиненные. Однако митинг обернулся катастрофой. Ненависть к диктатору всех присутствующих – от простых рабочих, построенных в колонны, до охраны и ближайшего окружения – стала очевидной. Чаушеску с женой пришлось спасаться бегством и два дня скитаться по стране – никто не хотел давать им приют. А 25 декабря они были схвачены и после двухчасового “суда” расстреляны.