Иной Сталин - Юрий Жуков

Зачем же Сталину потребовалась такая сложная, двузначная теоретическая конструкция? Видимо, чтобы нанести удар по Троцкому, так и не отказавшемуся от утверждения о невозможности для СССР в одиночку «устоять перед лицом консервативной Европы» и видевшему выход лишь в мировой революции. Но в равной, если не большей степени для того, чтобы добиться поддержки всей партии при решении задачи модернизации экономики СССР.

Ни для кого не было секретом, что, хотя к середине 1925 г. восстановление народного хозяйства закончилось, приблизившись к показателям 1913 г., СССР по-прежнему отставал от передовых стран мира, даже от разгромленной, опутанной репарациями Германии. Становилось все очевиднее, что Советский Союз больше не может существовать лишь во имя весьма призрачной идеи мировой революции, подчинять только этой цели весь свой потенциал, силы и средства. Он нуждается в возвращении к нормальному, естественному развитию.

Назревшую необходимость срочно найти выход из тупика, в котором оказался СССР в силу догматической ориентации его лидеров на «пришествие» мировой революции, которая и разрешит-де все накопившиеся проблемы, доказала своеобразная дискуссия, возникшая в конце 1924 г. Фактически начал ее Преображенский — статьей в журнале «Вестник Коммунистической академии», предложив сделать главную ставку во внутренней политике на ускоренную индустриализацию и проводить ее за счет накопления государственных средств, получаемых преимущественно от крестьянства.

В апреле 1925 г. со своей программой выступили и правые. Бухарин предложил альтернативный курс, бросив призыв: «Обогащайтесь!», обращенный к середнякам и кулакам. Он уверял, что чем богаче будет подавляющая часть населения — крестьяне, тем больше страна за счет лишь налогов да прибыли от продажи деревне промышленных товаров сможет направлять средств все на ту же индустриализацию. Бухарин только предлагал растянуть ее на неопределенно длительный срок и поставить в зависимость от результатов сельскохозяйственного производства, весьма неустойчивого в силу климатических и почвенных условий страны.

Так обозначилась единственная цель, но два пути к ней.

О сути своего видения пути развития СССР Сталин открыто заявил в докладе «К итогам работы XIV конференции РКП(б)», сделанном 9 мая 1925 г. Как и все остальные члены узкого руководства, он признал единственной целью индустриализацию. Обосновал ее привычными ссылками на Ленина, на его слова, что «окончательной» победа большевиков станет только тогда, «когда страна будет электрифицирована, когда под промышленность, сельское хозяйство и транспорт будет подведена техническая база крупной промышленности»[13]. Заодно Сталин постарался сыграть не только на разуме, но и на чувствах, использовав сохранившиеся утопические надежды и ожидания практически всего населения, но особенно наиболее ортодоксальных коммунистов, большей частью левых по убеждениям, остававшихся в душе противниками политики НЭПа, политики «отступления». Сталин отважился установить, но опять же ссылаясь на Ленина, прикрываясь им, примерную дату победы пролетарской революции во всемирном масштабе: ее можно ожидать через 10–20 лет… «правильных отношений с крестьянством»[14].

Так Сталин на практике начал осуществлять ту линию поведения, которую определил для себя еще в марте 1922 г. в статье «К вопросу о стратегии и тактике русских коммунистов». Главное — составить «план организации решающего удара в том направлении, в котором удар скорее всего может дать максимум результатов»[15]. Потому он и принял индустриализацию как генеральную линию партии и страны. Ну а способ ее осуществления, полагал, подскажут конкретно-исторические условия. Пока же средства можно получать, опираясь на союз с середняком и вытесняя кулака.

Совместив предложения левых и правых, Сталин полагал, что объединил партию выдвинутой ею же общей целью. Но он ошибся. Своей компромиссной, центристской по сути позицией он вызвал к жизни «новую оппозицию», уже не предлагавшую собственный вариант политического курса, а направленную прямо против самого Сталина. Оппозиция, объединила в основном терявших позиции сторонников и Зиновьева, и Троцкого, да еще привлекла на свою сторону Крупскую, человека, близкого Ленину.

Не дав оппозиции перерасти в большинство и потому сохранив свои позиции, Сталин заметил, что не жаждет крови, не пойдет на те решительные меры, право на которые предоставлял в подобных случаях съезду Устав партии. В заключительном слове он призвал к примирению, успокаивая проигравших. «Мы против политики отсечения, — сказал Сталин, но тут же оговорился: — Это не означает, что вождям позволено будет безнаказанно ломаться и садиться партии на голову»[16]. Все же прорвавшуюся скрытую угрозу, вроде бы отнесенную на будущее, Сталин претворил в жизнь довольно быстро, уже на первом пленуме ЦК нового созыва, продемонстрировав всем, что значат и пост генсека, и подчиненный ему аппарат ЦК.

…При создании ПБ в марте 1919 г., в самый разгар гражданской войны, особо оговаривались его численность — «5 членов центрального комитета», и функции — «принимает решения по вопросам, не терпящим отлагательств»[17]. Истинный же смысл ПБ раскрывали не эти общие слова, а персональный состав. Ленин — председатель СНК, Троцкий — нарком по военным и морским делам, Крестинский — нарком финансов, Сталин — нарком по делам национальностей, Каменев — председатель столичного Московского Совета. Тем самым демонстрировалось, что практически ПБ является узким руководством страны, скорее государственным, нежели партийным органом, объединяет не теоретиков и идеологов, а практиков, глав тех ведомств, от которых зависела тогда судьба РСФСР.

Сущность ПБ изменилась в 1921 г., когда гражданская война была выиграна, но мировая революция так и осталась весьма отдаленной перспективой, когда потребовалось найти новые, более реальные ориентиры, выразившие бы национальные интересы страны. На этот раз ПБ оказалось своеобразным «круглым столом», собравшим представителей различных взглядов на пути дальнейшего развития. Необходимо было коллективно, а потому с помощью неизбежного консенсуса, выработать новый курс. Однако очень скоро из-за болезни Ленина ПБ снова преобразилось и стало средоточием борьбы за власть. Создание же «тройки» сделало практически невозможным достижение согласия, любого, но общего решения. Не позволило и трезво оценить ситуацию, пересмотрев старое представление о якобы неизбежной и близкой победе мировой революции, оставив страну в неопределенности, медленно углублявшей кризис.

То, что произошло на XIV съезде, продемонстрировало наличие и более опасных симптомов — действительно начавшегося перерождения партии, точнее, отдельных ее губкомов, а вместе с ними и конференций, съездов. Губкомы становились ареной столкновений, сведения личных счетов, проявления неуемной жажды власти, сопровождавшихся шельмованием политических противников. Партия все дальше уходила от роли, взятой ею же в Октябре, единственной власти в стране.