Код цивилизации. Что ждет Россию в мире будущего? - Вячеслав Никонов

Этап ускоренного расширения альянса, судя по всему, завершен. Едва только на этом пути встретилось сопротивление, как с Украиной и Грузией, оказалось, что ни на риски, ни тем более на жертвы никто в НАТО не готов.

Кризис на Украине подарил НАТО новую жизнь. Министры иностранных дел НАТО согласились, что «российская незаконная военная интервенция на Украине и нарушение Россией украинского суверенитета и территориальной целостности» является основанием для прекращения «всего практического гражданского и военного сотрудничества между НАТО и Россией». Расмусен заявил: «Агрессия России на Украине бросает вызов свободе и миру в Европе… Мы привержены коллективной обороне. А оборона начинается со сдерживания». Были увеличены средства для воздушной миссии патрулирования стран Балтии, задействованы дополнительные силы для разведывательных полетов над Польшей и Румынией, запланированы масштабные учения. На саммите в Уэльсе в сентябре 2014 года альянсу были по сути возвращены те функции, которые он выполнял в годы холодной войны. Было решено положить конец сокращению военных бюджетов. Принят «План действий по оперативному реагированию», в котором Россия названа «угрозой для евро-атлантической безопасности». Расширяется — в нарушение Основополагающего акта Россия — НАТО — военное присутствие в Латвии, Литве, Эстонии, Румынии и Польше, где размещаются «интегрированные подразделения сил НАТО». Создаются силы быстрого реагирования численностью до 7 тысяч человек на базе немецко-голландского корпуса со штабом в германском Мюнстере. Сообщалось о доставке из США 150 танков «с предполагаемым размещением большей части в Польше, Румынии или странах Балтии. Американские десантники официально появились на Украине»^[161].

Раздаются голоса о том, что «НАТО не может больше позволить себе роскошь меньше полагаться на ядерное оружие»^[162].

Однако в США возмущены тем, что и после Крыма крупнейшие военные державы Старого Света — Германия и Великобритания — сократили свои военные расходы, а европейцы никак не избавятся от пацифистских настроений. Готовы сражаться за свою страну 29 % французов, 27 % британцев и 18 % немцев^[163].

С 2012 года активизировались давно шедшие разговоры о создании зоны свободной торговли между Европейским союзом и США, о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве^[164]. Эшли Теллис, бывший советник президента США по политическому планированию, ныне работающий в Фонде Карнеги, называет основные преимущества проекта: «ТТИП, конечно, наиболее важно геополитически, поскольку США и Атлантическое сообщество представляют собой две самые большие концентрации экономической мощи в мире». Кроме того, это должно принести для обеих сторон прибавку к росту ВВП в 0,8–0,9 %; поможет превратить самый мощный военный альянс в самый мощный экономический пакт; «консолидирует экономическую и технологическую мощь Запада как минимум на следующее поколение, если не больше»^[165]. Экспертами упоминается также возможность выйти из тупика, который создался в ходе Дохийского раунда переговоров о реформе ВТО. Выйти на уровень ВТО плюс в таких вопросах, как сельскохозяйственные тарифы, технические барьеры в торговле, интеллектуальная собственность^[166].

Но и оппоненты этой идеи не молчат. Сторонники свободной торговли в глобальном масштабе видят в ТТИП подрывающий их усилия региональный проект. Тарифы в трансатлантической торговле и так низки. А противоречия между ЕС и США в торговых вопросах имеют давнюю историю и неизменный набор проблем, в первую очередь волнующих европейцев: субсидии сельскому хозяйству, здравоохранение и охрана труда, защита культурного разнообразия, антимонопольная политика, регулирование сектора услуг, генетически модифицированные продукты, охрана окружающей среды. И как можно производить пармезан где-то, кроме Пармы? Вряд ли разногласия скоро исчезнут. Кроме того, решение о вступлении соглашения в силу должно быть одобрено правительствами 28 стран — членов ЕС, что на сегодняшний день выглядит проблематично^[167]. А экономические проблемы западноевропейских стран заставляют и Соединенные Штаты выжидать до лучших времен.

Если США и трансатлантическое партнерство остаются главным политическим вектором внешней политики Евросоюза, то основным экономическим партнером ЕС в последние годы становятся азиатские страны, прежде всего Китай. В 1996 году по инициативе Франции и Сингапура стартовал форум Азия — Европа (АСЕМ), проходящий на высшем уровне раз в два года. На саммите в Милане в октябре 2014 года были представлены 53 государства, прозвучали цифры экспорта из ЕС в Восточную Азию в 500 млрд евро и 573 млрд — в обратную сторону. Обсуждалось развитие нового Шелкового пути — транспортных маршрутов через Россию и Центральную Азию. Развитию отношений Евросоюза с азиатскими странами способствует отсутствие у ЕС имиджа военной сверхдержавы (как у США), имеющей стратегические интересы в Южно-Китайском море и Малаккском проливе^[168].

Восприятие Китая в ЕС заметно отличается от американского, основанного на требовании к Китаю однозначно принять западные правила, считая иное поведение «ревизионизмом». Так, немецкие аналитики Себастиан Хейлман и Дирк Шмидт доказывают, что по своей Большой стратегии Китай мало чем отличается от других стран — защита суверенитета, экономическое развитие и максимизация национального статуса. Тема «китайской угрозы» — одна из центральных в американской литературе о международных отношениях — в Евросоюзе практически отсутствует^[169].