Россия и мир в XXI веке - Дмитрий Тренин

После окончания холодной войны на Западе и нормализации отношений на Востоке для России наступило «время Юга»[104]. 1990-е и ранние 2000-е годы прошли под знаком чеченских войн и возраставшей опасности исламского экстремизма.

С середины 2000-х годов Северный Кавказ является относительно мирным регионом РФ (в основном благодаря успешному решению чеченской проблемы). Главным противником на этом направлении остается исламистский радикализм. Выжившие в чеченских войнах радикалы образовали террористическую группу «Имарат Кавказ», экстремисты более поздних призывов ассоциируют себя с Исламским государством.

Основными болевыми точками Российской Федерации в регионе являются республики Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия. Постоянно подвергается испытаниям Чечня. Напряженная демографическая и социальная ситуация в республиках, коррупция, сопутствующая авторитарной системе власти, а также проблемы идеологического, ценностного и религиозного характера создают питательную среду для деятельности радикалов и экстремистов.

Особого внимания требует проблема коррекции и укрепления отношений Чеченской Республики с Федерацией. Первоначальная формула решения чеченской проблемы – личная уния Владимира Путина и клана Кадыровых – во многом исчерпала свой потенциал и требует обновления. Очевидные трения между Рамзаном Кадыровым и российскими силовиками свидетельствуют о том, что необходима новая формула взаимоотношений, основывающаяся на более широком и независящем от конкретных личностей основании.

Экстремисты, действующие на Северном Кавказе, получают материальную подпитку из-за рубежа от различных исламистских организаций. В свою очередь, выходцы из различных республик Северного Кавказа участвуют в боевых действиях на Ближнем Востоке на стороне Исламского государства. Получив боевой опыт, они возвращаются домой для продолжения борьбы. Создается, таким образом, система взаимной подпитки экстремистов на территории Российской Федерации и стран Арабского Востока.

Существует реальная возможность распространения экстремистской угрозы за пределы Северного Кавказа на другие регионы РФ, как традиционно населенные мусульманами (Поволжье), так и другие (мегаполисы по всей стране, Урал, Сибирь, Дальний Восток), где некоренное мусульманское население растет благодаря массовой миграции выходцев из Северного Кавказа и приезду большого числа иммигрантов из Средней Азии.

В Закавказье Россия так или иначе вовлечена в три конфликта – грузино-абхазский, грузино-осетинский и армяно-азербайджанский. Война 2008 года привела к разрыву отношений между Москвой и Тбилиси. Россия не только официально признала независимость Абхазии и Южной Осетии, но включила обе республики в свое экономическое и гуманитарное пространство, разместила на их территории воинские контингенты. Правящая в Тбилиси коалиция «Грузинской мечты» не проявляет намерений вернуть утраченные Грузией территории силой, но и не признает существующее положение дел. Вероятность возобновления конфликта в случае политических изменений в Грузии существует, но она сравнительно невелика.

Россия в 1994 году выступила посредником между армянской и азербайджанской сторонами в конфликте из-за Нагорного Карабаха. С тех пор в этом районе сохраняется перемирие, прерываемое перестрелками. Азербайджан не согласился с фактической утратой части своей территории. Пока что Москве удается довольно успешно балансировать и (менее продуктивно) посредничать между Ереваном (союзником по ОДКБ и партнером по ЕАЭС) и Баку (важным политическим и экономическим партнером в Закавказье). Помимо этого Россия тесно сотрудничает в поисках карабахского урегулирования с двумя другими сопредседателями Минской группы ОБСЕ – США и Францией. Решения конфликта, однако, не просматривается. Ситуация остается замороженной, но неустойчивой. Возобновление широкомасштабных военных действий может привести к втягиванию в противоборство Турции – союзника Азербайджана и члена НАТО.