Россия, подъем! Бунт Расстриги - Сергей Доренко

Я считаю, законы должны быть в России разными в разных регионах. И наказания должны быть разными.

Обосную: Россия очень разнокультурная и разноморальная федерация. Я задам вам три точки: Петербург, Чечня, Комсомольск-на-Амуре. Скажите, обычное право и правовое сознание в этих регионах отличаются?

Ответ: Да, они отличаются.

Скажите, а наказание за совершенные проступки и преступления абсолютно одинаково воспринимаются в Петербурге, Чечне и Комсомольске-на-Амуре?

Ответ: Нет, наказание воспринимается по-разному.

Я вспоминаю мемуары деникинского генерала, который подавлял восстание чеченцев в тылу у Деникина. Он считал, чеченцы относительно безразличны к людским потерям, во всяком случае, потери в живой силе неспособны сломить чеченцев. Потери среди родственников делают чеченцев намного чувствительнее, считал деникинский генерал, а самое страшное для них – полная потеря родного очага, домов и строений. Генерал окружал селения и сносил их в ноль артиллерией. Всего снес четыре селения, пришли старейшины и попросили мира. Восстание было подавлено и прекращено.

Вот это же особенность чеченская, а в Комсомольске-на-Амуре она не работает.

На Кадырова все орут, что он отклоняется от единых российских законов в борьбе с террором.

А подумайте, вы-то чего хотите от Кадырова? Вы лично хотите, чтобы Кадыров гонялся за террористами с сачком для ловли бабочек?

Я ставлю себя на место Кадырова и понимаю, что мне нужно достичь с террористами понимания, я должен быть понятен. Террористы должны считать мои действия понятными.

Например, я объявляю террористу, что если он расстреляет людей в Грозном, я ему дам щелбан. Террорист поймет меня как в таком случае?

Или я пообещаю за каждого убитого в Грозном полицейского террористу пыром по кобчику – я знаю, любого петербуржца такое свирепое наказание оставило бы в рамках закона и отвратило бы от терроризма. Но это не обязательно остановит чеченца.

Я, на месте Кадырова, должен быть абсолютно понятен террористу. И тогда говорю: «Я убью тебя, террорист, но смерть не станет освобождением от ответственности. После твоей смерти я стану пытать весь твой род и сровняю с землей их дома и родовые кладбища».

«Ага, – скажет террорист, – проклятый Кадыров реальный отморозок, мне следовало бы воздержаться от терроризма». Вот что я называю быть понятным.

Вы скажете, что это средневековье, а я скажу вам, что это проблема коммуникации. Проблема же коммуникации заключается не в том, что именно вы скажете, а в том, как именно вас поняли. Если ваш адресат средневековый террорист, то прекратите кокетничать и упрекать Кадырова.

Учитесь средневековью, милые соплежуи.

Декабрь, 2014 год.