4.51 стратагемы для Путина - Анатолий Вассерман

Конечно, мы могли бы встать на путь жёсткой невоенной конфронтации. Опыт есть.

Мировое общественное мнение всегда было чувствительно к нашим аргументам. НАТО признавали мировым жандармом даже в те времена, когда СССР и сам не отказался бы от этой роли. А после распада СССР блок легко счесть единственной оставшейся общемировой угрозой демократии и правам человека.

И серьёзный противовес НАТО мы в состоянии создать. Немало быстроразвивающихся стран, потерявших надежду пробиться на мировой рынок, пытаются создать рынок собственный. Бразилия, Индия, Египет, Аргентина… При должных усилиях можно их объединить вокруг России и экономически, и политически.

Вот только не слишком ли большие понадобятся усилия?

Из тысячи кроликов не склеишь слона. Отсталые экономики, замкнувшись друг на друга, потеряют стимул к прогрессу. Один раз мы уже отстали от мира из-за своей замкнутости. И уже скоро 40 лет догоняем[62]. Неужели опять отставать?

Тем более что к такому блоку постараются прибиться все Жириновские мира — Саддам Хусейн, Муаммар Каддафи[63]… Умеющие только превращать всё достояние своих стран в оружие. Даже если оружие им будем продавать мы — уже известно, как быстро и охотно они платят.

В любой группе, которую мы могли бы сформировать, Россия окажется самой передовой страной. И вынуждена будет брать на себя роль локомотива и донора. Сможем ли мы вновь взвалить на себя роль кормушки полумира?

Что же тогда срочно делать?

Ничего.

Нет, конечно, действовать необходимо. Договариваться с Западом есть о чём. Переустройство и перевооружение армии неизбежны. Но нельзя делать это только в расчёте на угрозу расширения НАТО.

Ведь есть шахматный принцип: угроза сильнее исполнения. Пока над нами дамоклов меч превращения недавних союзников во вражьи плацдармы, мы готовы любой ценой избежать этой угрозы. Но если НАТО попытается её реализовать — она ударит прежде всего по самим хитроумным игрокам.

Наш протест против расширения НАТО должен быть спокоен и твёрд. Никто не попытается всерьёз его оспаривать. С нами могут сделать лишь то, на что мы сами согласимся.

Для силы протеста вовсе не обязательно менять министра иностранных дел. Дадим Западу чёткий сигнал: если даже уступчивый Козырев сопротивляется — значит, с этого рубежа Россия не отступит.

Конечно, уточнять рубеж придётся. Необходимо договариваться с НАТО. Для начала — не с блоком в целом, а с двумя-тремя главенствующими странами. В старые времена это называли разделом сфер влияния. Конечно, наша сфера существенно съёжится по сравнению с былым величием. Но добиться её соответствия нашим реальным возможностям и потребностям вполне возможно.

По мере роста возможностей мы можем мягко, но надёжно выдавливать НАТО — и экономически, и политически — из регионов, в которых наше влияние не забыто. Северная Африка и Юго-Восточная Азия не просто многим нам обязаны — в политике о долгах забывают быстро. Важнее, что инфраструктуры тамошней промышленности рассчитаны на нас и переориентация обошлась бы слишком дорого. Главное — не откладывать возрождение связей на слишком далёкое будущее.

И не стоит бояться, что защита собственных интересов повредит нашим взаимоотношениям со всем миром. Заигравшиеся политики смирятся с опровержением своей комбинации. И продолжат игру — но уже с должным уважением к сопернику. Чтобы не превращать его в противника.

Канцлера Российской империи Горчакова спросили, сердится ли Россия на условия Парижского мира 1856-го года (когда Россия, проигравшая Крымскую войну, лишилась права держать на Чёрном море флот). Ответ одноклассника Пушкина вошёл в историю:

«Россия не сердится. Россия сосредоточивается».

2006–06–20