Охота. Я и военные преступники - Чак Судетич

«Я не могу, — объяснила я. — Это не моя юрисдикция… Пилот не относится к командному звену». Нам следовало получить разрешение на посещение натовских баз в Авиано и Неаполе, а также штаб-квартиры НАТО в Брюсселе. Только там мы могли выяснить, получил ли пилот приказ на вторую бомбардировку обреченного моста, хотя командование знало, что на мосту находится поврежденный поезд. Спустя несколько лет Слободан Милошевич в качестве доказательства представил запись переговоров между пилотом и теми, кто руководил его полетом из Авиано. Я поехала в Брюссель и попросила НАТО представить свои записи этих переговоров. Мне сообщили, что найти их невозможно.

В пятницу 2 июня 2000 года я обратилась к Совету безопасности ООН. Я публично объявила о своем решении не начинать полномасштабного расследования по поводу воздушной кампании НАТО. Через десять дней я опубликовала доклад комитета. В нем содержались выводы, основанные на информации, которой располагал комитет, в том числе и предоставленной случайными свидетелями, правительством Федеративной Республики Югославии и организацией Human Rights Watch:

Бомбардировки промышленных предприятий, химических и нефтеперерабатывающих заводов нанесли ущерб окружающей среде Сербии и Черногории. Но размеры ущерба, причиненного натовскими бомбардировками, не превысили порога, после которого эти действия можно было бы расценивать как нарушение существующих законов. В докладе ООН говорится, что загрязнение окружающей среды в Сербии и Черногории по большей части нельзя списывать на разрушения, вызванные натовскими бомбардировками.

Бомбардировка штаб-квартиры телерадиокомпании Сербии в Белграде, во время которой погибло 17 человек, была частью усилий по уничтожению и снижению статуса военного командования Югославии, систем управления и связи, частью которых и являлся телецентр. (Позже я обсуждала бомбардировку телецентра с натовскими чиновниками на коктейле в штаб-квартире НАТО в Брюсселе. Я узнала, что Милошевич был заранее предупрежден о готовящейся бомбардировке, и что он сознательно приказал вывести ряд сотрудников из здания, но все же оставить там часть персонала.)

Ракетная атака на китайское посольство в Белграде, во время которой трое граждан Китая погибли, а 15 получили ранения, было, согласно имеющейся информации, ошибкой. (Надеюсь, что чиновники министерства обороны администрации Клинтона и американские военные когда-нибудь сообщат все, что им известно об этой бомбардировке, и о том, не была ли она связана с тем, что сербским войскам удалось сбить бомбардировщик «стеле».)[12]

Несмотря на мое обращение к Совету безопасности, я не потеряла интереса к натовским бомбардировкам. В начале моей деятельности было невозможно провести серьезное расследование, но я была готова открыть это дело вновь, если появятся доказательства или доступ к записям, позволяющим начать полномасштабное расследование. Я думала, что мы могли бы накапливать доказательства постепенно, не привлекая внимания, и тогда обвинение можно было бы выдвинуть в конце моего должностного срока, то есть ближе к завершению работы трибунала, когда этот институт перестал бы зависеть от поддержки НАТО. Но время шло, доказательства не появлялись, а доступа к документам, которые позволили бы выдвинуть обвинения против высокопоставленных офицеров НАТО или политических лидеров, по-прежнему не было. Позже мне сообщили, что в Пентагоне меня объявили персоной нон грата. Я не была там вплоть до 2005 года.

Спустя несколько лет генерал Уэсли Кларк, бывший верховный командующий войсками НАТО в Европе, давал показания по делу Милошевича. Во время перекрестного допроса Милошевич начал задавать генералу вопросы о натовских бомбардировках. Я слушала очень внимательно, надеясь, что слова Кларка позволят мне начать расследование. Но председательствовавший на заседании сэр Ричард Мэй остановил Милошевича, не позволив ему задавать подобные вопросы. Я была глубоко разочарована. Это был единственный момент, когда я почувствовала симпатию к Милошевичу. После слушаний я подошла к назначенному судом адвокату из Белграда и попросила его сообщить Милошевичу, что хотела бы обсудить с ним натовские бомбардировки, чтобы выяснить, что он знает обо всей операции и о бомбардировке поезда. Адвокат согласился выполнить мою просьбу Спустя несколько недель мне передали, что Милошевич отказался обсуждать этот вопрос.