ИГИЛ. Зловещая тень Халифата - Андрей Кемаль

Сорокалетний процесс насаждения правящими классами неолиберализма в регионе – важная точка отсчёта, которую надо иметь в виду для плодотворного обсуждения остальных социально-политических явлений. Хотя в одной статье невозможно подробно описать весь процесс развития неолиберализма на Ближнем Востоке, три основных пункта имеют особую важность для представленного тут анализа[5]. Во-первых, неолиберализм не привел к устранению государства из экономики.

Напротив, как замечает Самех Нагуиб, адаптация неолиберальной политики породила «даже более тесные взаимоотношения между государством и капиталом»[6]. Прибыльные производства и службы, принадлежавшие государству, были подвергнуты приватизации, в то время как другие были упразднены, но этот процесс породил новую амальгаму государственного и частного капитала, где «приватизация «зачастую означала продажу общественной собственности сыновьям и дочерям чиновников из правящей партии[7].

Были проведены значительные реформы в сферах социальной защиты и общественных служб – неолиберальная политика переложила большую часть их стоимости на бедные слои населения, переориентировав их на получение прибыли. Те, кто был не в состоянии платить бизнесу за здравоохранение и образование, переходили поневоле в руки других «частных предпринимателей» – религиозных функционеров и благотворителей. Историческая ирония заключалась в том, что главными бенефициарами этого процесса зачастую являлись исламистские оппозиционные движения, которые комбинировали благотворительную деятельность, направленную на помощь беднякам и низшей части среднего класса, и призывы к увеличению богобоязненности в каждом человеке и к культурному сопротивлению «секулярному государству»[8].

В то время как многие склоняются к тому, чтобы в долговременном изменении социальных условий видеть смягчение перехода к новому экономическому и политическому строю, в реальности процесс возрастания неравенства только ускорялся вместе с развитием региона. Неравенство возрастало вместе с развитием экономики и на национальном уровне[9], и на региональном. Также усилились трения, вызванные наложением различных фаз капиталистического развития[10]. Чтобы не затягивать, мы просто подчеркнем два специфических направления углубления неравенства, которые оказались особенно важными.

Во-первых, это трения между неравномерным развитием национальных экономик, когда некоторые области и сектора стремительно интегрировались в мировые рынки и привлекали большие инвестиционные потоки, нежели остальные. Самое бурное развитие Сирийская революция 2011‑го получила в самых обедневших провинциях и городских пригородах, которые стали домом для сотен тысяч покинувших сирийские деревни, вследствие разрушения сельского хозяйства – это служит прекрасным примером описываемого нами феномена[11]. Три беднейших региона страны, Дейр Эззор, Хассака и Ракка[12], также послужили оплотом сил ИГИЛ в Сирии.

Вторым в равной степени важным примером является рост удельного веса капиталов родом из Персидского Залива на финансовом рынке Ближнего Востока и всего мира. Как показал Адам Хания, во всем регионе все большую роль стали играть конгломераты, объединяющие производственный, торговый и финансовый капитал: они инвестировали в производства и сервисы, и широко применяли взятки, интриги и шантаж для того, чтобы обеспечить себе выход на новые рынки в русле неолиберальной политики[13].