Долг. Мемуары министра войны - Роберт Гейтс

Наследный принц и король одобрили мои предложения, однако в королевской семье существовала и другая точка зрения, причем сторонники жестких мер преобладали. Сунниты в Бахрейне и в других странах Персидского залива опасались шиитов. Неэффективность моей дипломатии стала очевидной спустя два дня после моего отлета из Манамы: более тысячи саудовских солдат вошли в Бахрейн, чтобы гарантировать власть местной королевской семьи и суннитов.

В тот самый день, когда я был в Бахрейне, Лига арабских государств проголосовала за обращение в Совет Безопасности ООН с просьбой немедленно организовать бесполетную зону над Ливией и защитить ливийский народ и иностранных граждан в Ливии. Также ООН призвали к сотрудничеству с переходным национальным советом ливийской оппозиции, который обосновался в Бенгази. На борту самолета, направляясь домой из Бахрейна, я заявил журналистам, что, если нам скажут ввести бесполетную зону, ресурсов для этого у нас достаточно. Но, продолжал я, «вопрос в том, насколько это мудрое решение. Именно отсюда все споры и политические распри».

Ситуация в Ливии постепенно становилась критической. Войска Каддафи перешли в наступление и двинулись на восток. К 14 марта возникла реальная угроза того, что вскоре они могут захватить Бенгази, и мало кто сомневался, что захват города обернется кровавой баней. 15 марта, во второй половине дня, президент Обама созвал Совет национальной безопасности. Он сказал, что его не устраивают варианты действий, предложенные советниками. Особенно Обама расстроился, когда Маллен кратко пояснил, почему введение бесполетной зоны, скорее всего, слабо скажется на перемещениях сухопутных сил и не убережет мирных жителей. Президент попросил ШНБ продумать иные варианты, а потом пригласил меня и Маллена задержаться для разговора за ужином с командующими. Затем состоялось новое двухчасовое совещание СНБ. Было ясно, что для остановки наступления войск Каддафи на восток резолюция Совета Безопасности должна разрешить не только создание бесполетной зоны, но и применение «всех необходимых средств» для защиты гражданского населения. Кровожадная риторика Каддафи, который грозил «прикончить всех крыс» в Бенгази, действия Лиги арабских государств и сильное давление англичан и французов на НАТО, думаю, в совокупности убедили президента, что Соединенные Штаты должны взять на себя инициативу в ООН и в проведении военной операции против Каддафи.

Семнадцатого марта главы министерств и ведомств совещались между собой около полутора часов, а затем отправились к президенту. Мы снова обсудили все аргументы за и против, а затем президент в последний раз предложил высказаться всем присутствующим. Байден, Маллен, Донилон, Дэйли, Бреннан, Макдоно и я возражали против операции; Клинтон, Райс, Пауэр и Роудс ее поддерживали. Президент сказал, что, конечно, вмешиваться опасно, но мы не можем сидеть сложа руки, когда другой стране грозит гуманитарная катастрофа; тем самым он выступил за вмешательство. Использование американских сухопутных войск предполагалось, только если кого-то из наших пилотов собьют над Ливией – для проведения спасательно-поисковой операции, – или если Каддафи попытается применить имеющееся у него химическое оружие. Мы возьмем на себя инициативу по уничтожению ливийской ПВО, но затем сведем наше участие к минимуму, в первую очередь будем помогать другим, обеспечивая безопасность бесполетной зоны. Потребуются активные действия арабской военной авиации, пусть даже они смогут предоставить малое количество самолетов. Райс поручили добиться максимально жесткой резолюции Совета Безопасности ООН, предусматривающей защиту гражданских лиц, что позволит нам бомбить большинство ливийских военных объектов и командно-стратегических целей (в том числе резиденции и дворцы Каддафи). В частной беседе со мной после встречи президент сказал, что принял решение, фигурально выражаясь, 51 голосом против 49.

Райс удалось сотворить чудо в ООН – Совет Безопасности и вправду одобрил максимально жесткую резолюцию. Россия, Китай, Германия, Индия и Бразилия воздержались. Воздушная операция против Каддафи началась 19 марта. Планировалась точно скоординированная атака, но президент Франции Саркози захотел немножко прославиться и поэтому французские самолеты нанесли удар по целям за несколько часов до оговоренного срока.

Обама справедливо надеялся на широкую поддержку конгресса. 1 марта сенат единогласно принял резолюцию, призывающую Совет Безопасности ООН организовать запретную для полетов зону над Ливией и защитить гражданское население страны. В палате представителей также не наблюдалось привычных партийных разногласий. Президент принял лидеров конгресса в полдень 18 марта в Ситуационном центре, а те, кто не смог приехать, участвовали в совещании по телефону, с использованием «громкой» связи. Обама рассказал о наших военных планах и о роли, которую мы намерены сыграть, а также о пределах применения силы. Конгрессмены нисколько не возражали. Президент заявил, что мог бы приказать вооруженным силам США начать операцию в Ливии без одобрения конгресса, в соответствии с законом о военных полномочиях[131], но решил соблюсти правила и уведомить конгресс.

При обсуждении вопроса о военном вмешательстве президенты практически никогда не оценивают стоимость операции – Обама не стал исключением, когда дело коснулось Ливии. Мне представили предварительную оценку: ливийская операция, если все пойдет как планируется, обойдется казне в сумму от 800 миллионов до 1 миллиарда долларов, считая по сентябрь. Даже министерство обороны не обладало необходимыми свободными средствами, тем более что конгресс финансировал нас, ежегодно выделяя на 20 миллиардов долларов меньше, чем запрашивал президент. В итоге начались споры между Пентагоном и АБУ о том, включать ли стоимость операции в Ливии в военные расходы 2011-го финансового года, направить конгрессу дополнительную заявку или заставить нас искать деньги «внутри».

Как обычно, когда президент принимает важное решение, Белый дом захотел, чтобы ключевые члены кабинета «закрыли амбразуру» воскресных телевизионных ток-шоу. В первые выходные мне удалось избежать этой утомительной участи, поскольку 19 марта я улетел в командировку в Россию и на Ближний Восток. Но когда 25 марта я возвращался в Вашингтон, «пиар-гуру» Белого дома предложили мне выступить во всех трех официальных программах в следующее воскресенье и объяснить телезрителям необходимость и важность президентского решения по Ливии. Утомленный поездкой, я согласился принять участие в двух программах из трех. Потом позвонил Билл Дэйли и принялся уговаривать меня на третье шоу. Я сказал Дэйли, что готов заключить сделку – я пойду и на третью программу, если он обеспечит финансирование операции в Ливии из фонда непредвиденных зарубежных расходов (ФНЗР). Я добавил: «Пойду даже к Джейку Тапперу[132], если вы найдете лишние деньги». Дэйли хмыкнул: «Я надеялся обойтись бутылкой водки». Я парировал: «Ерунда. Это будет стоить вам миллиард». Не получилось – президент и директор АБУ Джек Лью отказались утвердить финансирование операции в Ливии из ФНЗР. Министерству обороны пришлось изыскивать внутренние резервы.