Гестапо. Террор без границ - Юрий Бем

Отдел II. Разведка, наблюдение за противником (руководитель — Франц Зикс);

Отдел III. Частная жизнь немцев (СД — по стране) (руководитель — Отто Олендорф);

Отдел IV. Борьба с противником (гестапо) (руководитель — Генрих Мюллер);

Отдел V. Уголовная полиция (руководитель — Артур Небе);

Отдел VI. СД — по зарубежным странам (руководитель — Хайнц Йост).

Число сотрудников гестапо оставалось в основном стабильным. Сначала их было вообще немного: 19 июня 1933 года в центральные органы зачислили лишь 40 человек, на работу в «землях» и областях — более 200. В следующем году в Тайной государственной полиции уже работали примерно 600 постоянных сотрудников. Всего же их насчитывалось приблизительно 2000 человек. К маю 1935 года в берлинском гестапо состояли на государственной службе 637 человек, из них — 326 членов СС.

Во всем рейхе в гестапо по данным на 1935 год трудилось 2053 сотрудника и 747 подсобных работников. Когда политическая полиция всех «земель» влилась в 1936 году в Тайную государственную полицию, число сотрудников аппарата утроилось. Теперь в имперских учреждениях гестапо числилось 6372 сотрудника штатного персонала, из которых 1 683 служили в концлагерях. Точное число сотрудников гестапо в РСХА определилось только к 1942 году, а именно — 1100. Из них 477 непосредственно работали в офисе на Принц-Альбертштрассе, 8, остальные в других зданиях РСХА. Если сравнить с этим число всех сотрудников РСХА («зипо-отдел» и СД), то примерно 400 сотрудников были в то же самое время заняты в берлинских служебных инстанциях[13].

Происхождение и квалификация сотрудников гестапо сильно отличались применительно к руководящей касте и простым служащим. Важные посты занимали главным образом молодые мужчины, которые имели высшее образование или даже заканчивали высшие юридические учебные заведения.

Основы Тайной государственной полиции еще не сложились в определенном направлении в Пруссии и в остальном государстве. Репрессии сначала были прежде всего направлены против рабочего движения и еще не принимали специфически национал-социалистского характера. Гестапо было, наверное, ключом к установлению господства национал-социалистов, но сначала отличалось от них своими методами террора, которые менялись в исторической перспективе. Потенциалом суровых арестов их политических противников было принятое им собственное направление полицейского террора, а также создание нового способа осуществления своей власти. Гиммлер подчинил себе полицейский аппарат, придав ему политическое направление. Одновременно с территориальной экспансией национал-социалистского государства этот аппарат расширился и стал проводить деструктивную политику в немецком рейхе. Особая концепция и структура соединения принципа «народной общности» с полицией создали возможность насаждения антисемитского и расистского режима.

Гиммлер, став в июне 1936 года шефом немецкой полиции, не только осуществил ее централизацию, но и углубил ее связь с СС. При этом речь шла скорее не о разгосударствлении, а сосредоточении вокруг созданного национал-социалистами «государства мер». Оно противостояло «государству норм». Таким образом, существовало как бы «двойное государство». «Государство норм» базировалось на «нормах», законных положениях, которые применялись государственными органами по решению судов, принятых в современном обществе. То есть юстиция придерживалась определенных «норм». В «государстве мер» полиция и партийные органы действовали, исходя из политически-мировоззренческих целей, которые не должны были ограничиваться никакой другой логикой. В то время как «государство норм» пока еще существовало в национал-социалистском государстве, вновь образованное «государство мер» вмешивалось не только в область «государства норм», но даже и противоречило ему. Двойная структура столкнулась, с одной стороны, с четкими законными положениями («государство норм»), а с другой, — с политическими целевыми установками национал-социалистов, которые («государство мер») приводили к произволу. К целевым установкам относилась прежде всего антисемитская, расистская программа, которая имела преимущество перед юридическим обоснованием «государства норм». Образование РСХА в сентябре 1939 года сделало эту двойную структуру по меньшей мере номинальной. «Зипо-отделы» и СД объединились как взаимодействующие учреждения. Мировоззренческое руководство национал-социалистской полиции, которая вроде бы создавалась для благополучия «народной общности», оказалось ориентированным на ликвидацию потенциальных политических противников, а также на антисемитское и расистское преследование и уничтожение.

Цели и задачи гестапо менялись с течением времени. Сначала они были ясно очерчены, но показались руководству гестапо недостаточно радикальными, так как не меняли сложившихся условий, которых придерживался государственный аппарат еще в годы Веймарской республики. В центре всего тогда стояли такие понятия, как «народ» и «раса». Однако нацистские вожди пришли к выводу, что национал-социалистское государство должно базироваться отнюдь не на «законах», хотя оно и не отвергало их все.

Гитлер в «Моей борьбе» писал: «Не следует никогда забывать, однако, что государство или его правительство не ставит своей целью нарушать основы существования людей […]. Таким образом, высшая цель народного государства — забота о сохранении расовой чистоты как проявлении культуры, красоты и чести высшего человеческого сословия. Мы, как арийцы, будем в состоянии сохранить государство как организм народности при условии его преобразования и развития умственных и физических способностей людей, что приведет нас к высшей свободе»[14].

В 1937 году Генрих Гиммлер разработал документ, определявший цели полицейского аппарата: «Полиция должна охранять немецкий народ как органическое существо, бороться за его жизнь и его учреждения против разрушений и разложения. Права полиции, перед которой поставлены такие задачи, не могут пониматься ограничительно».

Рейнхард Гейдрих излагал в 1936 году свою позицию в статье под заголовком: «Борьба с врагами государства». В основу его «либеральной» концепции были положены настоятельные рекомендации: считать любых противников нацизма врагами государства и решительно бороться с ними. Национал-социализм «ни в коей мере не исходит из государства, он идет из народа […]. Соответственно, нельзя рассматривать национал-социалистов как врагов народа. Они всегда будут верны себе. Это противники тех, кто разрушает расовую и духовную субстанцию немецкого народа».

На деле же представление о полиции как «народной» стояло в полном противоречии по отношению к тому, как его понимали национал-социалисты. Они категорически не считали общество собранием индивидуумов. Интересы общества, по их мнению, не должны были строиться в зависимости от индивидуума, который рассматривался как враг «народной общности». Государство следовало обезопасить от возможных угроз, создать некую «государственную самооборону», которая служила бы «более высоким понятиям всеобщего блага». Вместе с тем чрезвычайное положение воспринималось, в конечном итоге, как «статус-кво», так как оно преследовало цель ликвидации любых проявлений оппозиции к существующей власти.