Третий проект. Точка перехода - Сергей Кугушев

Человечество уже подступало к нему, касалось его, видело элементы удивительного мира. Скажем, в войнах. Есть три примера: битва под Москвой в 1941 году, оборона Ленинграда и сражение под Сталинградом в 1942-м.

Вот сорок первый. Немцы прут на Москву. Доходят они до моста через канал «Москва-Волга» рядом с нынешней станцией метро «Речной вокзал». Выбрасывают десант на Воробьевых горах и в Нескучном саду в пяти верстах от Кремля. Его, конечно, быстро уничтожили — но тем не менее…

А город устоял. Мистика? То же самое повторилось и в Питере, где немцы вышли на окраины. И в Сталинграде, где фрицам осталось несколько сот метров до Волги, и русские отчаянно дрались на узенькой прибрежной полоске. Немцы же прошли 1200 километров до Москвы, две тысячи — до Сталинграда, а сломались у самой цели. Почему?

Мы создали им мир, где они потеряли силу. Почитайте нашу фронтовую прозу. Воспоминания солдат, офицеров, солдат и генералов переднего края. Командир дивизии, казах Момыш-улы, совершает волшебное действо. Он рассматривает полевую карту, отыскивая позицию, за которую можно зацепиться в обороне. И видит: негде. Дальше, на краю карты — что-то темное. Это уже Москва, ее кварталы. И тогда казах на глазах у всех отрезал эту часть карты и сжег ее. Все, сказал он, дальше для нас земли нет. И не просто земли — а мира вообще. Мы дошли до края света, до Стены Мрака, до последней границы Вселенной. И теперь надо драться. Момыш-улы прочертил конец мира. А предел мира страшен. Потому что даже смерть — не конец. С точки зрения православных и мусульман, тебя за гробом ждет иная жизнь. А здесь — все. Полный мрак.

А разве девиз «За Волгой земли для нас нет» — не из той же магии? Разве он не изменил сознание наших солдат? Когда говорят, что все решил сталинский приказ «Ни шагу назад!» и заградительные батальоны с пулеметами, это злобная, самооправдательная ложь двуногих скотов, предавших собственную страну. Никакие заградительные части не заставят войска биться до последнего — хотя бы потому, что деморализованная армия может просто выкинуть белые флаги, бросить оружие и с поднятыми руками потечь навстречу врагу. Да и не смотрели в спину пулеметы тем русским, которые дрались, прижатые к широкой Волге.

Под Сталинградом русские должны были сломаться. К осени 1942-го мы потеряли значительную часть своего населения и людских резервов, главные промышленные и аграрные районы, эвакуированная на Восток часть индустрии еще не успела развернуться, а под властью Рейха находилось триста миллионов душ. А у нас уже не было Украины с ее ресурсами, уже взбунтовалась Чечня….

Но мы не сломились. И даже сломили немцев.

Вспомним победы Гитлера 1940 года. Он вдребезги разнес западноевропейские армии, уступая им по числу бойцов, самолетов и танков, обходясь лишь армией мирного времени и не мобилизуя экономику Германии. Гитлер громил врага, имея горючего в обрез, не обладая своей нефтью, испытывая острейший дефицит металла, дерева и каучука. Его танки были слабенькими «коробочками» с малокалиберными пушчонками и «картонной» броней, его пикировщики «Ю-87» — тихоходными и уязвимыми для истребителей. Гитлер мог только мечтать о тяжелых «летающих крепостях» англичан и американцев.

Но зато он бросал против ощетинившихся пушками и пулеметами бельгийских крепостей десанты на легких фанерно-матерчатых планерах, попирая все привычные представления о войне. Зато молниеносные маневры его механизированных частей ставили в тупик старый генералитет. Именно Германия додумалась применить чудесную стратегию, названную «блицкригом». Слабые, не очень многочисленные и с тонкой броней, танки быстро идут вперед. Встретив узел сопротивления, вызывают пикирующие бомбардировщики — и те «точечными» ударами подавляют его, позволяя немцам двигаться дальше.

Блицкриг Гитлера многолик. Использовались буквально магические приемы. Прочитайте мемуары Шелленберга. Оказывается, немцы, продвигаясь по Франции, разбрасывали с самолетов листовки с умело сработанными «предсказаниями Нострадамуса», где он якобы пророчил нашествие стальных полчищ на Францию, спастись от которых можно будет только на юге страны — и толпы обезумевших от страха беженцев запрудили дороги, остановив продвижение французских резервов на помощь северным группировкам. Череда безумных операций в той кампании поражает воображение даже сегодня. Взятие важнейших мостов отчаянными бойцами, высаживающимися прямо в гидропланах на реку, малочисленные воздушные десанты прямо в сердце «крепости Голландия»…

Германия Гитлера завоевала всю Западную Европу, потеряв всего 55 тысяч человек — тогда как всего за четверть века до того немцы смогли взять только Бельгию и маленькую часть Франции, положив на то миллионы жизней.

Гитлер смог ошеломить противника, действуя совершенно необычно. Он смог изменить сознание немцев, вселив в них веру в абсолютную непобедимость вермахта и в свой гений. На этой вере немцы летом сорок первого разгромили в разы превосходящую их Красную Армию миллионы германцев продолжали уповать на победу даже в феврале 1945-го. Поистине, та война была магической.

А японцы, которые в 1941-1942 годах гнали американцев, воюя на деревянных самолетах с незащищенными топливными баками? Самураи смерчем неслись по Тихому океану, уступая по экономической мощи американцам аж в двенадцать раз, и тоже не имея своей нефти для моторов?

Вот они, сполохи Нейромира. Благодаря какому-то безумному излому истории именно три кровавые идеократии ХХ века — СССР, Рейх и Японская империя — дали пусть искаженные, бесчеловечные и зыбкие до зазеркалья черты далекого будущего, на миг вырвавшись на века вперед

Нейромир проглянул и в нынешней русской Смуте. Может быть, это тоже злая ирония истории. А как иначе объяснить то, что мы, еще недавно имея могучее централизованное государство и летая в космос, вдруг впали в какое-то полубредовое средневековье? Что мы вновь получили поистине родо-племенную резню народов, и рабство с работорговлей, и нищету, доходящую до появления людей, живущих первобытным собирательством грибов и ягод, копанием картошки на примитивных огородах?

Кто знает — не стал ли распад Советского Союза предвестием потрясений и в остальном мире? На наших руинах вспыхнули странные, совершенно непривычные войны, непохожие на битвы Великой Отечественной и даже Гражданской войн. Без фронта и тыла, с действиями малых ватаг, с беспощадным, вырвавшимся из чингизовых толщ времени вырезанием врагов под самый корень. Со страшными, изуверскими казнями вроде сожжения заживо или распиливания циркулярной пилой, с жесточайшими пытками. С полевыми командирами, напоминающими то древнескадинавских конунгов, то половецких ханов, то казачьих атаманов, то партизанских командиров эпохи Гражданской.