Стеклянный Джек - Адам Робертс

Он глубоко вздохнул.

– Ты должна понять, Диана, – проговорил он. – ЗИЗдроид, которого мы везём с собой, обладает неимоверной ценностью. Это мощный козырь, гарантирующий твою свободу. Но он работает лишь в случае, если заверенный им договор действителен. Если условия соглашения нарушены, договор теряет силу и смысл.

– И, – сказала Диана, кивая, – на самом-то деле ты их нарушил. Ты сопротивлялся аресту.

– Но об этом знаем только мы с тобой, – возразил Яго, понизив голос. – Не буду и говорить о том, как важно, чтобы никто другой не узнал правду. До тех пор, пока никто не подозревает, что я убил Бара, договор продолжает действовать.

Диана почувствовала себя столетней старухой.

– Яго. Ну или Джек. Джек, кажется, я совсем тебя не понимаю, – сказала она.

– Меня не так уж трудно понять, – произнес он.

– Правда?

Некоторое время он молчал. А когда снова заговорил, голос его был тихим, монотонным, но каким-то взволнованным:

– Я посвятил свою жизнь служению единственной цели. Революции. Мириады людей в Сампе избавятся от нищеты, только когда у них появится право сообща выбирать собственное будущее. Человечество сможет осуществить свой потенциал, только когда падут тюремные оковы, навешанные Улановыми, и когда рухнет сама темница. Вот тогда мы будем готовы отправиться к звёздам – не раньше! Если изобретение Мак-Оли распространить сейчас, одна из фракций, поглощенных бесконечной войной, применит его и погубит всех нас. Но, когда мы будем свободны… когда мы перерастем средневековые властные структуры и средневековые междоусобицы, порождаемые ими, тогда-то мы и сможем использовать эту технологию ответственно. От этого зависит всё. Убивал ли я людей? Убивал. Но только ради общего блага.

– Мне всё ещё сложно поверить, что МОГмочки наняли тебя, зная о твоей революционной деятельности.

– Твои родители способны на большую гибкость, чем ты считаешь, – сказал Яго. – Они знают, что клану Аржан не удастся удержать абсолютную власть при ныне действующей системе, если действовать в одиночку, – а другим МОГсемействам они не доверяют и на альянс с ними не пойдут. Нет, всё изменится, когда уйдут Улановы. Твои родители видят в этом выигрыш, как и опасность. И они догадываются – или, точнее, предвидели, – что Улановы рано или поздно сделают ход против них.

Он немного помолчал, потом добавил:

– Много лет назад, до того как твои МОГродители дали мне работу и новую личность, задолго до того, я жил в Сампе.

– Как Стеклянный Джек?

– Нет, у меня был совсем другой псевдоним. Естественно. В общем, я работал над созданием сетей, перемещался из кластера в кластер, закладывал основу для долгосрочных революционных планов, готовил с дюжину мятежей. Я тщательно берёг своё инкогнито. И всё-таки меня кто-то выдал… я так и не узнал, кто. Полицейские прибыли на семи крейсерах. Я оказался в местечке под названием «Господень препуций»[62]– одиночном пузыре антиномистов, религиозном сообществе, где поклонялись Шиве Христу Ужасному. Разумеется, все они были отчаянными антиулановцами, но жили не так уж глубоко в Сампе, чтобы этим бравировать. Тем не менее прибыли блюстители и арестовали всё население обиталища – восемьсот девяносто человек. Они явились, потому что кто-то настучал, дескать, Стеклянный Джек где-то среди этих восьмисот девяноста. И я там был. Знаешь, кто командовал отрядом?

– Бар-ле-дюк?

– Он самый. Их было очень много, они проткнули пузырь трубками и закачали внутрь газ. Нас застали врасплох. Мы не смогли дать им бой. Они прорезали в стенах абордажные люки и залетели целым роем, все в масках. Арестовали всех до единого и пригрозили казнить, если прославленный Стеклянный Джек не покажется и не сдастся под стражу. Человек по имени Хаг Самеах поднял руку. Я не подговаривал на это ни его, ни других. Но все они знали, что я не должен попасть в тюрьму, с моими-то познаниями. И я позволил ему разыграть спектакль в духе «Я Спартак!», и Бар-ле-дюк увез его на своем личном шлюпе.

– Они проверили его ДНК?

– Да, как и всех нас, само собой, но ДНК Стеклянного Джека не было ни в одной базе. По крайней мере тогда. И у Хага не было ног – в верхоземье это не редкость, как известно. Они поверили. Что касается всех остальных, то нас на месте приговорили к одиннадцати годам тюремного заключения – за политическую агитацию и бунт. Всех до единого. Нас погрузили в трюмы. Гонгси под названием «344 Даюрен» выкупила наши арестантские права и повезла на окраину Системы – нам предстояло сверлить астероиды, приводя их в товарный вид. Три тяжёлых месяца в койке, на пути к поясу астероидов; потом нас держали на объекте под названием 8 Флора. Разумеется, пленников перемешали случайным образом, чтобы минимизировать риск сговора между ними. И я в конце концов оказался вместе с ещё шестью мужчинами в пещере на маленьком астероиде Лами 306 – пара сотен метров в поперечнике и я с шестерыми преступниками внутри.

– Но ведь они должны были быстро сообразить, что упустили Стеклянного Джека? – удивилась Диана. – Разве они не поняли свою ошибку, когда этот Хаг Самеах ничего не смог им рассказать?

– Ясное дело. Но я тогда уже был в тюрьме, долбил породу в Лами 306. И всё время думал именно об этом: скоро они поймут, что Хаг – самозванец. Их следующим шагом должна была стать проверка остальных 889 пленников, захваченных в «Господнем п.». Их ничто не торопило – ведь мы никуда не подевались бы. Но и отказываться от своей идеи они бы тоже не стали. У гонгси имелись все данные по каждой каменюке, куда отправили ту или иную партию узников, так что в конце концов очередь дошла бы и до моей. Если б они схватили меня, всё бы закончилось. Я был бы у них в руках, и они бы так поработали над моим мозгом, что я не смог бы сопротивляться, и история человечества направилась бы прямиком к своему завершению. Я должен был бежать.

– Джоуд говорила об этом на Коркуре, – тихо проговорила Диана. – О побеге, который сбил полицию с толку.

– Именно об этом и речь. Я работал быстро, как мог, но мне понадобилось время. И в конечном итоге мне пришлось убивать своих сокамерников, иначе я не смог бы сбежать. Мне это не доставило удовольствия.

– Шесть человек. Ты их всех убил?

– Нет, – ответил он с легкой поспешностью. Затем прибавил: – Кое-кто уже был мёртв. Они… передрались между собой. Были жертвы. Но потом я убил тех, кто выжил. Мне это не доставило удовольствия. Я так поступил, потому что не нашел иного выхода. Если б я остался, если бы решил просто отбыть свой срок, то Улановы схватили бы меня. И потом всё обернулось бы очень плохо для человечества.

– Потому что у тебя была пушка?

– Тогда у меня не было её при себе. Но я знал, где она спрятана. И они бы выудили эту информацию из меня.

– Погоди-ка, – сказала она. Её разум выстраивал все части истории в ряд, цепляясь за те, что не подходили. – Когда Бар-ле-дюк тебя опять поймал, в твоей собственной сфере, ты согласился с ним пойти. Опасность не изменилась: даже хуже, у тебя при себе был действующий пистолет. Угроза для выживания вида. Ты ведь мог уничтожить себя, лишь бы не попасть ему в руки, правда?