Хрустальный дождь - Тобиас Бакелл

Прошло несколько месяцев, прежде чем Джону удалось успокоить Джерома. Это были долгие месяцы; они постоянно ссорились из-за новой руки Джона, из-за того, что тот отправился в Кэпитол-сити, из-за того, что случилось с Шантой.

Каждая такая ссора отнимала у Джона больше сил, чем, казалось ему, у него остается.

И еще в глубине его сознания таились воспоминания, готовые вырваться на свободу в самый неподходящий момент. Воспоминания о черной пустоте, о дрейфе в космосе, из-за которых Джон с воплем просыпался ночью. Его мучила вина за все смерти, ставшие следствием его решений и действий.

Действий, совершенных несколько столетий назад, и действий, совершенных совсем недавно. В некоторые дни он с трудом справлялся с собой. Ему казалось, что в мозгу его открываются дыры, из которых вырываются пугающие образы, раскаленные, как лава.

Джером расстался с детством и оказался вынужден взрослеть в жестоком мире. Ему никак не удавалось выразить свое отвращение к такой жизни, что было хорошо понятно Джону.

Поэтому они проводили много времени на пляже или в море; Джон пытался хоть в какой-то мере вернуть Джерому нормальное существование.

Но по вечерам они сидели за столом, не находя слов друг для друга. Бывало, что Джон обнаруживал Джерома, плачущего в уголке, а иногда Джером видел, как Джон смотрит в пустоту влажными глазами.

Одним из таких унылых вечеров Джером нашел уставившегося в темноту Джона на крыльце.

– Ты тоскуешь по ней?

– Тоскую так, что сердце болит, – ответил Джон.

– Я знаю. – Джером сел рядом и тоже стал смотреть в темноту.

Так проходили дни – одни лучше, другие хуже.

И все-таки настало время, когда Джером взял себя в руки и рассказал Джону обо всем. О Трое, о подводной пещере, об умирающих людях.

Джон только обнял сына.

Пеппер нашел их на пляже недалеко от города в солнечный и ветреный день. Джером с громким смехом барахтался в волнах, вызывая улыбку на лице Джона. Тот стоял, прислонившись к пальме, и только посматривал вверх: не свалится ли на него спелый орех.

Песок заскрипел под чьими-то ногами, и рядом с Джоном опустился на корточки Пеппер; на лицо его упали дреды. Джон не посмел взглянуть ему в лицо; он продолжал смотреть на Джерома. Краем глаза он заметил, что Пеппер восстановил потерянный вес.

– Знаешь, забавно: я так и не знаю твоего имени, даже несмотря на то, что память вернулась, – ты для меня остаешься Пеппером. – Пеппер в ответ только фыркнул. – Не сомневаюсь, что ты придумал много способов разделаться со мной, – продолжал Джон. – Все, что я могу тебе сказать, – это что мне жаль.

– Мы все делаем то, что нужно сделать, – ответил Пеппер. – И ты, должно быть, догадался, что как тебя изменили годы, проведенные с семьей, так и я переменился за время бесконечного полета в космосе, когда мне нечем было себя занять, кроме собственных мыслей. – Рука Пеппера оставалась за спиной. Что в ней – пистолет? Нож?

Джон посмотрел Пепперу в глаза.

– Ты не хотел позволить мне совершить еще один рейд.

– Жрецов у тебя было уже достаточно. Одного пойманного мной теотля хватило бы для заключения сделки. Ты зашел слишком далеко. Ты был слишком упрям, Джон. Следовало довольствоваться тем, что ты имел.

– Может быть. Корабль рано или поздно исправит себя. Я точно знаю его местонахождение.

– И до того времени я застрял на этой планете. Думаю, что ты со своим изобретательным умом, Джон, возможно, к этому и стремился.

Джон ничего не ответил.

Пеппер вынул руку из-за спины. В ней оказался механизм, созданный лоа, который Джон прятал в своей каюте на «Реванше». Он блеснул в лучах заходящего солнца. По спине Джона пробежал ледяной холод. У Пеппера была возможность захватить управление «Ма Ви Джангом». В этом крылась угроза. Пеппер давал ему понять, что в любой момент может завладеть кораблем. Если когда-нибудь Джон еще раз его обманет, Пеппер найдет способ воспользоваться «Ма Ви Джангом». Возможно, с помощью лоа, а может быть, имея достаточно времени, и сам.

Джон вспомнил, какими дьявольски эффективными были маленькие зонды лоа. Они были рассеяны в космосе, чтобы перехватывать корабли землян в первые годы контакта, когда еще лоа не начали сотрудничать с людьми в борьбе с теотлями, стремящимися к захвату червоточин и планет.

– Ацтеки никуда не делись, – сказал Пеппер. – Они нападут снова. И раз уж я застрял здесь до тех пор, пока корабль не починит себя, я займусь тем, чтобы их остановить.

Джером нырнул под очередную волну и выплыл, отплевываясь, в нескольких футах от мужчин. Губы Джона все еще были плотно сжаты.

– Есть еще кое-что, что только ты сумеешь оценить, – продолжал Пеппер. – После войны лоа вышли из своих убежищ. Они пытаются помочь инженерам и изобретателям и настаивают на создании большей армии и флота и проведении более агрессивной политики в отношении ацтеков.

– Не сомневаюсь, что по ту сторону гор теотли делают то же самое.

– Проклятые твари снова нами манипулируют. Поиски утраченных технологий, инженерные ухищрения – это все хорошо. Только за ними стоят лоа и теотли, а значит, грядет новая война. Новые смерти.

Джон вслушивался в шелест листьев пальм. По пляжу гуляли маленькие песчаные вихри, поднятые ветром.