Север и Юг. Великая сага. Книга 1 - Джон Джейкс

Орри внимательно посмотрел на Чарльза, пытаясь понять, нет ли в его словах скрытой издевки. Но по серьезному лицу мальчика понял, что вопрос очень важен для него.

Хотелось ответить так же серьезно и точно. Орри немного подумал, потом допил виски и похлопал Чарльза по плечу:

– Думаю, я смогу лучше тебе ответить дома, в Монт-Роял.

– Не понимаю.

Но Орри уже садился в седло.

– Поехали!

* * *

Тиллет, Кларисса и девочки выбежали из дому сразу же, как только всадники показались на аллее. А потом как зачарованные слушали рассказ Орри. Тиллет тепло поздравил Чарльза, Кларисса даже всплакнула на радостях, а девочки всё прыгали вокруг и умоляли Орри еще раз описать хладнокровную доблесть их двоюродного брата. Все это заняло около часа. Только потом Орри увел кузена в полутемную библиотеку и показал ему одежную стойку, на которой до сих пор висели его мундир и сабля.

– Вот ответ на твой вопрос.

– Не пойму, о чем ты, – недоуменно сказал Чарльз.

– Подумай о людях, которые идут на войну. Что они там делают?

– Сражаются.

– Да, но в любом сражении всегда существуют правила, которые должны быть известны и понятны каждому, кто в нем участвует. И с какой бы яростью оно ни проходило, для благородных людей есть определенные нормы, которые они обязаны соблюдать. Смиты аплодировали тебе не просто потому, что ты победил, а потому, что ты не нарушил правил чести. А Уитни нарушил. Он пытался сбежать от твоей пули. Ты видел, какая реакция за этим последовала. До сегодняшнего дня ты никогда не дрался по правилам. Вот и вся разница. – Он приподнял левый рукав висевшего мундира. – Мир не всегда проклинает человека, которому нравится драться. Некоторых он поощряет и вознаграждает. Даже неудачник может иногда снискать славу в те дни, когда пишется книга истории. Я не вполне уверен, что это действительно правильно – поощрять тех, кто убивает, но так уж устроен свет. Я ответил на твой вопрос?

Чарльз медленно кивнул, во все глаза глядя на ножны сабли, на медные пуговицы, на темно-синий китель, словно все эти вещи были полны какого-то религиозного смысла. По его лицу было видно, что слова Орри стали для него настоящим откровением.

– Тут есть виски, – сказал Орри, открывая застекленный шкафчик. – Не знаю, как ты, а я все еще умираю от жажды.

– Я тоже.

Чарльз обошел вешалку, не сводя глаз с мундира. А Орри вдруг понял, что совсем не знал, какой он на самом деле, до этого дня.

«Да ведь Чарльз, пожалуй, не совсем пропащий, – подумал он. – Смотрит на мундир как зачарованный – просто оторваться не может. Надо же».

С этого дня он решил всерьез взяться за кузена Чарльза.

Для начала Орри мягко, почти с робостью предложил мальчику изменить кое-что в его внешнем виде, манерах и режиме дня. Он не выставлял никаких требований, ожидая, что Чарльз начнет возмущаться. Однако, к его удивлению, мальчик воспринял все замечания не только спокойно, но и с какой-то трогательной готовностью. Он исправно являлся теперь к каждому завтраку, обеду и ужину, лицо и руки его были всегда тщательно вымыты, рубашка не торчала из брюк, как раньше, а устрашающий охотничий нож за поясом и вовсе исчез.

Через три недели после дуэли Орри предложил Чарльзу парочку книг и сказал, что очень хотел бы, чтобы мальчик их прочитал. Он специально выбрал книги полегче, это были увлекательные исторические романы Уильяма Гилмора Симмса, уроженца Южной Каролины, почти такого же популярного, как в свое время Фенимор Купер. Скорость, с какой Чарльз проглотил книги, убедила Орри в том, что юноша чрезвычайно умен. Об этом уже много лет говорила и его мать, только Орри ей не верил.

Потом Орри преподал кузену несколько уроков поведения в обществе: как вести себя с дамами, как правильно выбирать одежду для семейных торжеств или для выхода в свет. Чарльз не только внимательно выслушивал все наставления, но и начал претворять их в жизнь. Уже вскоре своей безукоризненной учтивостью он до глубины души поразил Эштон и Бретт. Однако девочкам понравились произошедшие в нем перемены, потому что Чарльз был хорош собой, а в его новых, галантных манерах не угадывалось ни малейшего следа неловкости.

– Этот мальчик – прирожденный кавалер, – с восторгом признался Орри, когда они встретились с Мадлен в следующий раз. – Он меня еще за пояс заткнет. Обаятелен, элегантен и, самое главное, удивительно органичен. И где только он прятал эту сторону своей натуры?

– Под слоем грязи и обиды, наверное, – с мягкой улыбкой сказала Мадлен.

– Наверное, ты права. Но преображение просто невероятное. А все, что для этого понадобилось, – немного внимания от его семьи.

– Твоего внимания в основном. Даже в Резолюте судачат об этих переменах. Нэнси мне сказала, что Чарльз ходит за тобой по пятам.

– Да, целыми днями. Как щенок! Даже неловко как-то. – Однако выражение лица Орри говорило о том, что он совсем не возражает против такого поклонения. – Только видишь ли, в чем дело, – решаешь одну задачу, и тут же возникает другая.

– И что теперь? Ты же говорил, Чарльз совсем изменился и…

– Я как раз об этом. Раньше я был уверен, что он закончит свои дни где-нибудь в канаве после очередной драки или скачек. А теперь ломаю голову над тем, как ему следует жить дальше. Я должен ему что-то предложить, и как можно скорее.

– Ты рассуждаешь, как отец.

– Не шути. Это большая ответственность.

– Конечно. Я и не шучу. А улыбаюсь, потому что ты счастлив. Я никогда не видела тебя в таком прекрасном настроении. Тебе нравится ответственность.

Орри посмотрел на нее:

– Да. Нравится.

* * *

Каждый вечер после ужина, если Орри не работал в конторе, они с Чарльзом сидели в библиотеке. Иногда к ним присоединялся Тиллет, но чаще в роли молчаливого наблюдателя. Молчаливого и изумленного. Он видел, какие удивительные и благотворные перемены произошли в отношениях его сына и племянника. И не хотел вмешиваться. А еще он все больше убеждался, что именно Орри постепенно становится настоящим главой их семьи. Конечно, Тиллет чувствовал обиду, но все же не мог не радоваться за сына. Когда он приходил в библиотеку, кузен Чарльз был немного скован, но если они с Орри оставались вдвоем, мальчик мог без конца слушать рассказы двоюродного брата о его кадетской жизни.

– Тебе правда нравилось в Вест-Пойнте?

– Ну, не то чтобы очень нравилось… Зато я нашел там друзей. И лучшего своего друга я встретил тоже там.

– Джорджа. – Когда Орри кивнул, Чарльз спросил: – А ты хотел остаться в армии?

– Очень хотел. Только вот у генерала Скотта есть непонятное предубеждение против одноруких офицеров. Может, потому, что у него самого пока две руки.

Чарльз улыбнулся. Возможно, шутка получилась и не слишком удачной, но он понимал, что Орри, наверное, в первый раз смог так легко говорить о своем увечье. Это был большой шаг вперед.