Новый порядок - Артур Крижановский

На нем горит блаженства луч,

Но гордый демон так прекрасен,

Так лучезарен и могуч!

Лицо девушки приняло мечтательное выражение, и она ушла в себя, надолго замолчав.

– Ну же, обвиняемая! Почему вы замолчали? – прохрипел Франкенштейн. – Мы не имеем ничего против стихотворной формы изложения, но нельзя ли поподробнее?

Девушка вздрогнула и продолжила:

– Он ясен был лицом и величав

Спокойством черт приветливых и чистых…

– Расскажите, как он был одет, – прокаркал сидящий слева от Франкенштейна монах. Брассет отметил про себя, что священник, похоже, в последний раз пользовался своим речевым аппаратом лет двадцать назад, и тот успел основательно заржаветь.

– Из кармазина с золотою ниткой

Камзол в обтяжку, на плечах накидка,

На шляпе петушиное перо,

А сбоку шпага с выгнутым эфесом.

Брассет улыбнулся и, обернувшись к старику, прошептал:

– У меня сложилось впечатление, что весь сегодняшний день мы полностью посвятили поэзии. Неужто они не понимают, что девушка водит их за нос?

– Вам приходилось участвовать в шабашах? – задал свой очередной вопрос Инквизитор.

– Конечно, множество раз. Это были премиленькие вечеринки, – усмехнулась молодая ведьма.

– Как вы на них добирались?

– На помеле, а как же еще, старый ты болван. Книжки надо читать!

В зале раздались смешки, но покрывшийся бурыми пятнами Инквизитор постучал по столу, и в зале установилась тишина.

– Расскажите об этом поподробнее.

– Хорошо, я дам несколько дельных советов тем, кто пожелает ими воспользоваться. Начнем с процедуры подготовки к шабашу. Дамы, желающие принять в нем участие, должны натереться особой мазью.

– Каковы свойства и состав этой мази? – проскрипел обладатель ржавого голоса.

– Ведьмы вначале кипятят некрещеного младенца в медной посудине, вытопившийся жир сливают и хранят в укромном месте, пока в нем не возникнет необходимость. На этом жире и составляется волшебная шабашная мазь.

В зале раздались чьи-то сдавленные крики, и несколько особо впечатлительных дам грохнулись в обморок.

– Есть еще и другие составы, – продолжила колдунья, удовлетворенная произведенным эффектом. – Например, делают смесь из поручейника, касатика, дикого винограда, крови летучей мыши и волчьих ягод. Не помешает также добавить туда немного цикуты и сажи.

Прежде чем натереться мазью, нужно сначала растереть все тело, чтобы оно разогрелось и покраснело, а уж потом наносить определенным образом шабашную мазь. Если вы снимете с меня цепи и эту ужасную хламиду, я покажу вам, как это делается.

Девушка вопросительно посмотрела на судей.

– Нет! – закричал фальцетом Инквизитор и, взяв на пару октав ниже, добавил: – Ни в коем случае. Мы вам верим на слово. Можете продолжать.

– Теперь расскажу о том, как попасть на шабаш. Поездка чаще всего совершается верхом на палке, которая намазывается для этого особой мазью. Впрочем, летать можно на чем угодно. Мне приходилось проделывать это на вилах, метле, иногда я садилась на быка или козла. Но вылетать нужно обязательно через печную трубу. Если вы все сделали правильно, то и сами не заметите, как помчитесь по воздуху на дьявольское собрание. А там вас уже ждут в высшей степени веселые и любезные кавалеры:

Со мной танцует милый друг,

Хорошенький Гри-Гри.

Мы с ним пойдем плясать на луг

До утренней зари.

Пушистый хвостик твой мохнат,

Рога твои блестят.

Пойдем, пойдем, твоим хвостом

Следы мы заметем.

– Ну, ну… – поощрил девушку Инквизитор. – И чем вы там занимаетесь?

– Трахаемся с кем попало!

– Что, что? – уставился на нее Франкенштейн.

– Со-во-ку-пля-ем-ся! Совокупляемся, старая ты и бесполезная мошонка. И откуда ты свалился на мою голову, такой тупой?!

Пока кадавр пытался приладить на место отвалившуюся челюсть, на колдунью напустился викарий.

– Ах ты, грязная ведьма! Не смей больше обзывать Великого Инквизитора нецензурными выражениями! А то я быстро вырву твой поганый язык.

Он с угрожающим видом приблизился к ведьме. Несмотря на угрозы, его лицо сохраняло сладострастное выражение. В то время, когда левый глаз смотрел на ее сочные губы, правый пытался проникнуть за вырез, поближе к волнующимся от дыхания полушариям. Угрозы викария вызвали у молодой ведьмы новый приступ стихотворчества:

– …Лиловым взором повела красавица

Мюргит:

Отстань, дурак! —

Ему она сквозь зубы говорит. —

Не время плакать и тужить,

Когда костер готов.

Хоть до него мне б не слыхать

Твоих дурацких слов.

– Ах ты, грязная ведьма! – ошеломленный таким поворотом событий, викарий не нашел ничего лучшего, как повторить свое прежнее ругательство. – Ну, я тебе сейчас задам… – толстяк развернулся и засеменил в сторону своих пыточных инструментов. – Я сейчас вырву твой поганый язык.

Но девушка вдруг что есть мочи заголосила:

– Ой, люди добрые! Так это же и есть самый главный дьявол. Точно, он и есть. Эй, старый черт! Не ты ли правил бал на последнем шабаше? Этот там тоже был, – она указала на викария. – Эй ты, жирный козлик, прилетай к нам еще, мы тебе толстушку подберем…

Под хохот и истерическое рыдание зала молодая ведьма принялась декламировать свое последнее в этот вечер стихотворение:

– Хочу я быть свободною волчицей,

Дышать прохладным воздухом полей,

Визжать и выть, сквозь мрак лесной стремиться,

Пугать мужчин, и женщин, и детей,

Вонзать клыки в трепещущее тело

И ужасом для всех живущих быть.

Мне для забавы время подоспело,

Хочу в крови я скуку утопить!

Под сводами Дворца юстиции будто грянул невидимый оркестр.

– Пусть жгут меня, а душу примет дьявол!

Брассет смотрел финальную сцену без тени улыбки, и на его скулах перекатывались тугие желваки. До него наконец дошло многое из того, о чем он в последнее время старался не задумываться. Его ловко одурачили. Их всех одурачивали. Брассету стало страшно. Он представил себе на мгновение, что весь мир можно уподобить этому залу.

Он оглянулся на Потье, лицо которого также сохраняло серьезное выражение. Брассет кивнул старику, и они молча стали продвигаться к выходу.

Публика в зале продолжала бесноваться и требовать новых зрелищ…