Путешествие на восток - Любовь Федорова

Дин поглядел на таю. Тот отвернулся, приблизил коробочку к губам и забормотал туда на своем птичьем языке.

– Я виноват, государь, – тяжко признался Дин и дотронулся до пыльного пола лбом. – Отпустите меня в Ренн. Там меня примут в обитель Хранителей.

– Еще один спятил, – произнес государь, вставая из кресла и принимая из рук Фая говорящую шкатулку. Фай что-то спросил на своем языке. Государь пожал плечами.

– Тогда накажите меня, как положено. Только сразу. Сейчас, – сказал Дин. – Вы же знаете, это я виноват во всем. Я придумал заговор, я организовал покушение. Меня попутал бес. Я искренне жалею, но вины с меня это не снимает. Вам не нужен такой Первый министр. Мне нет места рядом с вами.

– Во сколько обошлась государству гибель внутреннего войска в водах Шоша? – задал вдруг вопрос государь.

– В одиннадцать лар и три медяка, – отвечал Дин.

– Ты спас страну, Дин. Это похвально.

– Я возомнил себя судьей над судьбами. Я решил, что умом можно повергать царства и возводить новые. Я виноват. Отпустите меня в монастырь или… или убейте, как я того заслужил. Если бы не случайность, вас не было бы сейчас в живых.

– Дин, как бы тебе объяснить. Это ведь ты подсунул булавку эргру Инаю. Вы подготовились, и я подготовился. Я, правда, не думал, что вы будете вести себя так нагло. Успокойся. В тот вечер меня невозможно было убить.

– Так почему же вы позволили увести себя в подвал? Почему не навели порядок, а вместо этого бежали из Царского Города?

Государь улыбнулся краем рта.

– Во-первых, Нэль на меня смотрел. Мне не хотелось выдавать себя при свидетелях. А во-вторых, я на всех вас сильно рассердился.

– Я виноват, – повторил Дин. – Я постригусь в монастырь. Я очень виноват.

– Заладил… Хорошо, Дин. Если человек называет себя должником, значит, он хочет заплатить. Просишь наказания – получи.

Дин вжал голову в плечи.

– Ты оказался слишком хорошим Первым министром, чтобы отпускать тебя в Ренн или отправлять на плаху. Кем ты был, тем ты и останешься. По вкусу тебе это теперь или нет. Вся эта история забыта, будь добр, не напоминай о ней больше. И встань, пожалуйста. Нечего там ползать.

Но вместо того чтоб встать, Дин осел совсем, словно оборотень, вытряхнутый из шкуры.

За те сутки, что прошли с момента исчезновения орбитальных баз, Фай почти не выходил из своей лаборатории. Ему поставили там широкоэкранный монитор и принесли пульт из узла космической связи.

На Бенеруфе сначала случилась паника, потом небольшой переворот. Полковник Лаллем под давлением перепугавшихся Верхних сложил с себя полномочия по руководству экспедицией. Хотя он-то в происшедшем виноват был менее всего. Он действительно только выполнял приказ.

Фай стал главным действующим лицом происходящих событий. Он успокаивал панику на Бенеруфе. Он договаривался с Добрым Хозяином о генераторах атмосферы и о доставке их на Тай. Несмотря на то, что Верхние выбрали себе нового лидера, руководство объединенной экспедиции само собой перешло к Фаю.

Он поспал, может быть, одну стражу, посетовал сам на себя, что совсем одичал на варварской планете – живет по Рабежскому колоколу, измеряет стражами время, – и отправился с утра пораньше в императорскую резиденцию Ман Мирар, где Добрый Хозяин обещал ему разговор лицом к лицу. Фай все еще опасался государя, хотя давным-давно, еще при первой встрече понял, что с ним можно разговаривать просто и обо всем, все равно что с Ли или Нэлем. Но первая встреча почти стерлась из памяти, а исчезновение орбитальных баз ясно стояло перед глазами.

Почти сразу Добрый Хозяин объяснил, что базы он не уничтожил. Он всего лишь переправил их к другому обитаемому миру – но так далеко от Бенеруфа, чтобы обратной дороги было не найти. Этой информацией оперировал Фай, успокаивая запаниковавших Верхних. Заслуживала ли информация доверия? А зачем всемогущему человеку лгать?

Верхние с Бенеруфа стали разбираться между собой и, не без помощи Фая, пришли к выводу, что другого выхода, кроме как забирать атмосферные генераторы на «Золотой Дракон» и отправляться с ними на Тай, у них нет.

Не устраивало Фая в сложившейся ситуации лишь одно: Лал напросился к Доброму Хозяину в гости. Желал встречи во что бы то ни стало. А зачем – не говорил. Надо, и все тут. Фаю чудился какой-то подвох. С этого милого родственничка станется попробовать расплатиться за шутку с орбитальными базами, пусть даже ценой собственной жизни. Какая-нибудь выходка Лала могла бы испортить все наладившиеся отношения.

А Фаю хотелось многого. Получить в распоряжение парк роботов-копателей с рудничного комплекса. Забрать на Тай не два атмосферных генератора из шести, а пять. И, самое главное, на Медленный Свет посмотреть очень хотелось. По слухам – это было какое-то супероружие, созданное Корпорацией научно-технического развития и украденное у нее. Из-за чего в Галактике и началась война. Только раз взглянув, как работает, Фай собрал Быстрый Свет. Почему бы ему теперь не собрать Медленный? Экскурсию в «Крепость» ему уже обещали…

Поэтому Фай, не извещая государя специально, выдвинул требование: если Лал желает посетить Та Билан, то он может это сделать лишь в качестве военнопленного. Никакого оружия, наручники на время аудиенции. Минимум личных вещей и полный контроль за всеми его действиями со стороны других таю. Лал почему-то согласился.

Джу стоял в уголке под обвившим колонну цветным плющом и листал папочку с собственным личным делом. Ман Мирар был не очень гостеприимным местом. Все вокруг либо бегали и суетились, либо ждали, застыв, как деревянные чурки. Джу с трудом удалось отыскать местечко, где он никому не мешал, и заняться собственными делами, пока еще не начался прием.

Неприятный холод завелся у Джу внутри, когда он прочел несколько любопытных документов. Вернее сказать, документы были самые обычные. Характеристики для перехода с одного курса на другой, рекомендации по принятию на службу, замечания по общему уровню теоретических знаний и практической подготовки. Весьма правдивые, надо отметить. Все свои недостатки и достоинства Джу сам мог перечислить, и видел теперь, что со стороны они тоже были весьма заметны. Некоторые из документов полностью составлял, а некоторые заверял и подписывал инспектор Иль. Что не понравилось Джу: каждый наставник прикладывал к собственной подписи личную печать, а печать Иля отчего-то полностью совпадала с печатью государя – как раз с одной из тех, что Нэль принесла в замшевом мешочке в Третью префектуру однажды утром. Здесь было от чего вытянуться лицам префекта и господина Аглара. При виде сопроводительных документов стажера Джуджелара отвисла бы челюсть у кого угодно. Выходит, вот куда шли рапорты ловкого сыщика, вот перед кем отвечал тот за запертую в сундук судьбу волчонка. Прав был помощник Первого префекта Мур, утверждая, что Иль – человек Царского Города. Только зачем сдался Джу государю? В чем причина? Что это? Больная совесть? Ответственность за гибель родителей? Что-то другое, недоступное пониманию щенка?.. Как быть Джу – слезно благодарить или разгневаться и всю жизнь стоять от государя в стороне, как делал Волк?..