Перворожденный - Стивен Бакстер

Еще она сказала, что с «Циклопов» были получены новые данные.

Огромная обсерватория на «Циклопах» была спроектирована перед солнечной бурей для поисков внеземных цивилизаций. А после бури, и особенно после возвращения Афины, ее линзы были повернуты в сторону других галактик за пределами нашей.

Белла сказала:

— И куда бы ни взглянули астрономы, везде они видят беглецов.

Телескоп на «Циклопах» засек инфракрасное излучение целого каравана межзвездных кораблей — медлительных, толстых ковчегов, вроде китайской флотилии. Это были настоящие цивилизации в полете. Кроме того, он заметил огромные, но легкие машины с парусами размахом в сотни километров. Они летели, ориентируясь на свет взрывающихся звезд. И еще им были зафиксированы узкие пучки лазерных импульсов, которые, как предполагалось, могли быть попытками телепортации, — то есть беспомощными попытками транслировать живое существо, закодированное в радиосигнал.

Майра была ошеломлена, воодушевлена. В каждом из этих кратких сообщений ей виделась целая история, роман, трагедия.

— Все это дело рук Перворожденных! — воскликнула она. — Они везде! И везде они делают то же самое, что собирались сделать с нами, с марсианами и с другими людьми, — они всех собирались искоренить! Уничтожить безвозвратно! Но зачем?

— Если бы мы это знали! — вздохнула Белла. — Если бы мы понимали Перворожденных, то смогли бы противостоять той угрозе, которую они для нас представляют. Вот каково наше будущее, насколько я его вижу, как бы далеко мы ни залетели в космос. И именно поэтому мы пришли к нынешнему положению дел и стоим сейчас на этом опустевшем берегу. — В качестве аргумента она коснулась рукой подноса с образцами. — Пусть те, кто сегодня улетает, встанут рядом со мной.

Большая часть группы выступила вперед, включая Элли фон Девендер, Грендель Спет и Ханса Гритчфилда. Среди тех, кто оставался, были Майра, Юрий и Паула Амфревиль. Китайцы тоже оставались. Один из делегатов подошел к Белле и в который раз ей объяснил, что они остаются, для того чтобы поддерживать памятники, которые они построили в честь погибших в солнечную бурю соотечественников.

Белла повернулась ко всем лицом.

— Я понимаю, что у вас большие запасы, — сказала она, — еды, энергии, которые поддержат вас до того момента, как…

Юрий подтвердил:

— Да, мадам председатель, с этим все в порядке.

— Правда, я не совсем понимаю, как вы будете между собой общаться: к примеру, Лоуэлл и полярная станция. Когда наступит сецессия, телекоммуникационные спутники, наверняка тоже будут потеряны, вам не кажется?

— Мы проложили наземные линии, — беззаботно ответила Паула. — Вы за нас не беспокойтесь. С нами будет все хорошо.

— Хорошо? — Лицо Беллы напряглось. — Не думаю, что это подходящее слово. — Она продолжала импульсивно: — Я вас умоляю: езжайте с нами! Все вы! Еще не поздно изменить решение! В «Шаттле» хватит места всем! И моя дочь ждет на орбите в «Либерейторе»! Она тоже готова доставить вас домой!

— Спасибо, — безучастно ответил Юрий. — Но мы уже все для себя решили. Кто-то ведь должен остаться. Мы должны стать свидетелями. Кроме того, здесь мой дом, мадам председатель.

— И моя мать здесь похоронена, — сказала Паула Амфревиль. — Я не могу ее покинуть. — При этих словах она профессионально улыбалась.

— И я здесь потеряла свою мать, — сказала Майра. — Поэтому не могу уехать отсюда.

Белла обратилась к Майре:

— Вы знаете, что мы делаем все, от нас зависящее, чтобы установить контакт с «Миром». Я даю вам слово, что наши попытки продолжатся и дальше. Я вам это обещаю и свое обещание сдержу!

— Спасибо, — ответила Майра.

— Однако вы остаетесь в странном месте, — продолжала Белла. — Может быть, у вас есть ко мне просьбы? Допустим, вы хотите, чтобы я связалась с кем-либо на Земле или в Солнечной системе?

— Нет, спасибо, мадам председатель.

В течение долгих месяцев после удара квинт-бомбы Майра все снова и снова пыталась найти Чарли, или хотя бы Юджина. Никакого ответа она не получила. Это значило, что они оторвались от ее собственной Вселенной давным-давно. Тогда она привела в порядок все свои дела, и для нее уже не осталось в жизни ничего, кроме Марса.

— Примите наше глубокое уважение, мадам председатель, — сказал Юрий, сверившись со своим хронометром в скафандре. — Но вам пора ехать.

Вокруг «Шаттла» началась предполетная суета, трапы убирались, люки захлопывались. Майра еще раз обнялась напоследок со всеми знакомыми, с Элли, Грендель и Хансом, а также с китайцами и даже с Беллой Фингал. Однако объятия в скафандрах не получались особенно душевными, никакого тепла они не передавали.

Последней вошла в «Шаттл» Белла. Она долго стояла на ступеньке трапа и оглядывалась назад.

— Таков конец Марса, — сказала она. — Здесь было совершено ужасное преступление, и в нем замешаны мы все, все человечество. Нам предстоит нести этот ужасный груз до конца, и не только нам, но и нашим детям. Но мне не хочется думать, что мы должны чего-то стыдиться. За последние сто лет на Марсе произошло больше событий, чем за предыдущие миллиарды лет. И при этом все, что здесь случилось хорошего, тоже было связано с человеческой деятельностью. Мы не должны это забывать. И давайте вспоминать потерянный нами Марс с любовью, а не со стыдом. — Она еще раз взглянула на красную пыль под брюхом «Шаттла». — Ну, вот, кажется, все.

Она быстро вошла в корабль, который проглотил ее, захлопнув в последний раз свои люки.

Майра, Паула и Юрий поспешили к вездеходу, который быстро отвез их на безопасное расстояние от места старта «Шаттла». Когда вездеход остановился, они все снова из него вышли.

Они стояли в ряд, Майра между Паулой и Юрием, и держались за руки. Вокруг них продолжали сновать, летать, жужжать и ползать толпы роботов-камер.

Наступил момент запуска. «Шаттл» поднялся вверх без всяких помех. Марсианская гравитация была слабой, и с поверхности Марса всегда было легко взлетать. Только пыль поднялась ему вслед, но и та быстро улеглась в разреженной безветренной атмосфере. В оранжево-коричневом небе «Шаттл» быстро уменьшался, затем превратился в бледную точку, и, наконец, исчез из виду даже его дымный шлейф.

— Ну, вот и все, — сказала Паула. — Сколько осталось времени до конца света?

Юрий взглянул было на часы, но потом спохватился.

— Не очень много, — сказал он. — Может, нам лучше вернуться в вездеход, снять с себя эти скафандры?

Никто не пошевельнулся. Всем почему-то казалось правильным стоять вот так, под открытым, зловещим марсианским небом.

Майра огляделась кругом. Пейзаж представлял собой плоскую пустыню с невысокими горами в отдалении. Однако в ближайшей канаве росла похожая на мох растительность, ярко-зеленая. Жизнь, вернувшаяся на Марс после солнечной бури и с любовью ухоженная человеческими руками. Майра вцепилась в руки своих товарищей еще крепче.