В тени молнии - Брайан Макклеллан

Остаток дня Киззи провела за изучением списка членов клуба «Стеклянный нож». На каждого из них она составила досье, а потом проверила алиби наиболее вероятных козлов отпущения – это было нетрудно. В маленьком обществе фульгуристов оказалось необычайно много людей, наделенных властью в гильдиях: матриарх, двое наследников, семеро законных детей, пятеро кузенов – ну и, конечно, родной брат грентского герцога. Представлены были и Дорлани, и Магна, и Кирковики, и Ставри. Разношерстная компания, с какой стороны ни посмотри. Киззи даже стало плохо при мысли о том, что все эти люди участвуют в одном заговоре.

Сначала она решила попросить помощи у Каприка: во-первых, у него есть друг из семьи Ставри, а во-вторых, он, скорее всего, не откажется помочь. Но что-то удержало ее от этого шага. Возник вопрос: агде же Ворсьены? Почему их нет в «Стеклянном ноже»? Случайность или?.. А вдруг клуб создан втайне от всесильного отца Ворсьена, заправляющего в Ассамблее? Может, так, а может, есть участники, чьи имена просто не вошли в список, в том числе Ворсьены.

Как бы то ни было, подумала Киззи, надо осторожнее выбирать тех, с кем она будет говорить об этом деле. Если руки у «Стеклянных ножей» уже в крови, они, без сомнения, расправятся с ней, как только обнаружат, что она сует нос в их дела.

Но все-таки было нужно с чего-то начинать. Между тремя именами в списке явно имелась связь: эти люди входили в боксерский клуб «Задиры Бингема», размещавшийся в дальнем западном пригороде Оссы. Киззи знала о нем, хотя никогда там не бывала. Чего проще: съездить туда, потереться у клуба, задать кое-какие вопросы и либо заночевать в Бингеме, либо вернуться домой, взяв кеб. Так она, по крайней мере, проверит алиби хотя бы двоих или троих «ножей». Но вот проблема: неподалеку от тех мест стоит Иностранный легион, солдаты готовятся отразить натиск грентцев и сражение может произойти уже утром.

Киззи все же взяла кеб, который довез ее до окраины Оссы. Ехать дальше возница отказался, ссылаясь на слухи о том, что битва уже состоялась. Киззи не стала спорить, заплатила и пошла пешком. Прогулка была долгой, но приятной. Киззи оказалась довольно далеко от города, когда наступила ночь; холод стал пробирать ее до костей. Дважды она останавливалась для того, чтобы выпить горячего кофе в маленьких кафе; расстояние между ними увеличивалось по мере того, как многоэтажные дома уступали место одноэтажным, а те, в свою очередь, небольшим фермам, которые поставляли свежие продукты на рынки Оссы. Наконец газовые фонари вдоль шоссе погасли, и остаток пути ей пришлось пройти в темноте.

До места осталось уже меньше мили, когда где-то впереди по булыжной мостовой зацокали копыта. Лошадь шла рысью, несмотря на темноту, и Киззи надела серьги из годгласа, чтобы разглядеть приближавшегося всадника. Это был военный в черной форме Иностранного легиона.

Киззи закричала и помахала ему рукой, держа ее так, чтобы он мог видеть татуировку. Уже почти поравнявшись с ней, военный натянул поводья, пристально посмотрел на ее руку и почтительно кивнул.

–Добрый вечер, леди Ворсьен,– сказал он.

Она не стала поправлять его. Ей нравилось, когда люди принимали ее за кузину, а не за бастарда.

–Есть новости о войне?– спросила она.– Возница отказался везти меня дальше, сказал, что битва уже состоялась.

Присмотревшись, она увидела, что гонец измучен, его плащ сбился набок, а усталая лошадь стоит опустив голову.

–Подробности будут утром во всех газетах,– ответил солдат потухшим голосом.– Мы потерпели тяжелое поражение.