Лед под кожей - Вилма Кадлечкова

– Ты был прав, Лукас, когда говорил, что ее стоит прослушать.

Он выглядел устало. Под глазами фомальхиванина были круги, а на загорелом лице отросла щетина того же ядовито-желтого оттенка, что и его волосы, – это отправляло все теории об Аш~шаде и пероксиде в разряд сплетен.

– Лишь пара секунд – между первым мгновением, когда он их увидел, и следующим, когда всё уже затенили. Если бы я не ожидал конкретно этой информации, то никогда бы ее не заметил. Все остальные следы профессионально скрыты. Готов поспорить, до завтрашнего вечера мы о них не услышим. Можно лишь надеяться, что их выдадут камеры.

– Может, они тебя и найти-то не смогут.

Аш~шад лишь усмехнулся.

– Совершенно не сомневаюсь, что смогут! Эти точно. В клинике мы с ними гарантированно встретимся. – Он бросил себе в рот горсть шоколадных конфет, открыл энергетический напиток и посмотрел Лукасу через плечо. – А у тебя как дела?

Лукас молча показал дисплей.

– Сама программа работает хорошо, но управление будто для безумцев. Это кадры со всех внешних камер. Вид сверху, план здания. А теперь сегменты. Можно выбрать один и приблизить. Датчики движения. Распознавание лиц как минимум по расе. Но проверить мы сможем только на месте, когда у нас будут коды безопасности.

Ради этой программы Лукасу пришлось снова использовать свои хакерские контакты. Друг, который недавно обеспечил ему микрод для Деймоса, и в этот раз покопался на своем складе данных и раздобыл необходимое. Взлом систем безопасности был популярным видом спорта, хакеры владели им хорошо и занимались страстно. В программе, которая смогла бы перехватывать сигнал определенных камер и обрабатывать его вне панели управления центральной охраны, не было ничего сложного; тяжело было лишь разобраться, как сигнал закодирован. Однако именно это Аш~шад мог с легкостью узнать из протонации и таким образом обойти затяжной процесс взлома шифра.

– Пойду осмотрюсь. Как раз протестирую, как это работает. Не уходи отсюда, Лукас. Поспи немного.

Аш~шад накинул черную куртку, а на голову повязал темный платок. Миниатюрный компьютер, на котором была программа, отсоединил от дисплея и сунул в карман. Взял себе кусок остывшей пиццы, которую они заказали сюда сто лет назад, еще одну горстку конфет из пакетика и ушел.

Лукас устало растянулся на матрасе, который занимал половину этой микроскопической комнаты. Было два часа ночи, что давало моральное право немного отдохнуть. Однако он сомневался, что сможет здесь спокойно спать. Спустя множество часов, проведенных в пристанище Аш~шада, он почти не чувствовал вони плесени от мицелиальной завесы; но клаустрофобное чувство тоски его не отпускало. Едва он погасил свет – почувствовал себя как в гробу. Ему было хуже, чем в отцовской темнице миллион лет назад, более одиноко, чем когда-либо и где-либо. Чем больше его глаза привыкали к темноте, тем яснее он видел, как завеса на стенах мерцает, фосфоресцирует: сотни тысяч микроскопических организмов, мириады спор; плазмодий в движении. Слои самой Ӧссе отрезали его от Вселенной. Голоса и Звезды его тайного «я» были бесконечно далеки.

Лукас проваливался в беспокойный сон и снова выныривал на поверхность бодрствования. Просыпался несколько раз, и при этом нетлог показывал не больше пяти часов утра. Он начинал нервничать. Неясное чувство, что все снова ускользает у него из рук.

Как он мог это допустить?!

Ситуация с клиникой приняла совсем другой оборот, чем раньше. Абсурд! Когда вчера Аш~шад признавался ему в страсти к науке, Лукас про себя определил это как проявление безвредного безумия, с которым необязательно что-то делать. Если Аш~шад так мечтает проводить эксперименты и дружить с Союзом психотроников, пусть развлекается на здоровье. Лукас был готов устроить ему встречу, но сам собирался найти отговорку и в клинику не идти. Но тот факт, что у Аш~шада на хвосте висели ӧссеане, все кардинально менял. Если существует реальная возможность, что они в любом случае атакуют, разумно было бы спровоцировать их намеренно вместо того, чтобы терпеливо ждать, пока они сами выберут подходящий момент. И Лукас в таких обстоятельствах Аш~шада оставить не мог.

Фомальхиванин утверждал, что справится с нападающими. Что не хочет привлекать армейцев, потому что ӧссеан это только предостережет. Конечно, это так. Со всех рациональных точек зрения. Это была ловушка, в которой Лукас не мог найти изъяна. Но теперь, когда Аш~шад ушел и его непоколебимая уверенность не освещает всю комнату, сомнения усилились до невыносимого. Все инстинкты Лукаса обострились.

«Что делать? Как еще себя обезопасить?» Он мысленно прокручивал списки своих друзей и знакомых и размышлял, нет ли среди них профессионального военного, мясника, чемпиона по метанию молота или ниндзя, которого бы он даже против воли Аш~шада тайно позвал в последний момент.

Хоть профессионального снайпера с собой и не взять… как минимум он может вооружиться сам.

Лукас вскочил на ноги. Включать свет не пришлось: его глаза уже настолько привыкли к темноте, что для ориентации вполне хватало синеватого сияния стен. Он видел темные очертания сумки, которая висела у Аш~шада на трубе под потолком. Он знал, что внутри были дешевые шоколадные конфеты, шоколадное печенье и прочие мерзости, но, сидя за компьютером, он заметил кое-что еще: рукоятку фомальхивского кинжала, спрятанного в крепких кожаных ножнах. Лукас протянул руку и снял сумку.

Насколько нагло брать в руки чужой нож? Когда Аш~шад ночевал в его квартире, то совершенно не стеснялся воспользоваться любым предметом в хозяйстве. И ножи он брал из ящика со столовыми приборами, когда они вместе завтракали. Однако сейчас Лукасу припомнились всевозможные приключенческие сюжеты, в которых выступали холерики – владельцы холодного оружия. В культурах, где убивают при встрече, оружие – это нечто интимное. У мечей есть имена, а если кто-то коснется жирным пальцем катаны, самурай разозлится куда сильнее, чем хозяйка, у которой заляпали бокалы. Оскорбление чести и пятна смываются не моющим средством, а кровью. Лукас весьма натуралистично представил, как яростный Аш~шад перерезает ему горло.

Но затем он посмеялся над собой. Ведь Аш~шад никогда не проявлял уважения к своему кинжалу. По дороге на Землю он даже не доставал его – и сейчас хранит забытым в сумке. Если бы он был дорог фомальхиванину, тот бы с ним не расставался; однако он не только не взял его с собой, когда они пошли в город, но не взял его даже сейчас на свой ночной обход, когда на то были причины. Лукас примерился, как рукоять ляжет в его руку. И вытащил кинжал из ножен.

Странно. Ему казалось, что лезвие сияет куда сильнее, чем если бы просто отражало свечение грибов на стенах. Клинок сверкал перед его глазами синим огнем, будто и в металле протянулись мицелиальные волокна. Лукас подумал, что кинжал тоже живой, и осторожно прижал его к тыльной стороне руки, чтобы, не оставляя отпечатков пальцев, выяснить, холодный ли он. Но это был металл. Лишь металл.

Лукас почувствовал, как его руки тяжелеют.