Грехи ассасина - Роберт Ферриньо

— Оно? — поинтересовалась Бэби.

Открыв пакет, юноша аккуратно достал первый сердечник. Коснулся пальцами контактов загрузки и прикрыл глаза. Он шумно засопел, словно выполняя тяжелую работу. Глазные яблоки заметались под опущенными веками.

— Лео? — позвал Ракким.

Толстяк замер, повернув голову под неестественным углом, и почти перестал дышать.

— С ним что-то случилось? — спросила Бэби. — Мне кажется, у него припадок.

— Он просто… думает.

— И как долго он будет так… думать?

Ракким лишь покачал головой.

— Не могу сказать, умный он или дурак, — заметила жена Полковника. — Но мне кажется, что если русские согласны заплатить за это оружие миллиарды, они могли бы нанять человека, способного не только сидеть и пускать слюни.

Через десять минут Лео открыл глаза и взял другой сердечник.

— Поговорить не хочешь? — спросил Ракким.

Толстяк задвигал челюстью. Возможно, он просто скрежетал зубами, пока находился… там.

— Получается? — Бывший фидаин потряс его за плечи. — Лео?

Юноша тупо уставился на него.

— Лео! Ты вошел?

Тот медленно кивнул.

— Хешированный логарифм безопасности десятого поколения, но я вошел… без проблем, — раздался его шепот. — Мощное гамма-излучение, более мощное, чем предусматривала программа Тезера. — Толстяк замолчал. Он находился в пространстве, куда бывший фидаин не имел доступа.

Лео просмотрел еще пять сердечников, не отвечая на вопросы Раккима и Бэби. Не реагируя ни на какие сигналы вне пределов интерфейса. На улице темнело, переговоры становились все более интенсивными.

— Ступай, Рикки, — сказала Бэби. — Я всегда вижу, когда мужчину что-то тревожит. Не могу тебя винить. Лео, конечно, милый юноша, но, как мне кажется, не слишком честно выполняет свою работу.

Бывший фидаин склонился над Мозби, положил ладонь ему на щеку.

— Эй, Джон, как дела?

Мозби не ответил, однако его дыхание выровнялось, а кожа стала теплой.

— Ступай, красавчик, убей кого-нибудь. — Бэби кивнула на дверь. — У меня все под контролем. Я всю жизнь только тем и занимаюсь, что забочусь о больных мужчинах.

Ракким попрощался с Лео, но ответа не получил.

Бартоломью завершил утренний намаз, аккуратно свернул молитвенный коврик и положил в футляр. Во время поклонения Всевышнему он принял не совсем правильную позу, недостаточно выпрямив позвоночник. Даже незначительная ошибка могла иметь катастрофические последствия. Умение избегать их составляло его кредо, как профессиональное, так и личное.

За окном кабинета маячил личный секретарь. Фрэнк терпеливо дожидался, пока начальник приведет себя в порядок. Нанять стройного безбородого, чрезмерно смешливого модерна стоило Бартоломью немалых усилий. Другие инспекторы отказывались принимать их на работу, считая подобный шаг непристойным и не подобающим истинному мусульманину. «Пусть снимается в порнографии или разносит пиво в Зоне», — сказал его коллега Николас, когда закончилось собеседование. Прошло уже два года с тех пор, как он нанял Фрэнка. Два года, а Николас по-прежнему отказывался ходить с ним в мечеть. Впрочем, Бартоломью знал, что делает.

Как только освободилась должность в элитном подразделении Службы безопасности, ему первому дали повышение. Было бы излишней самонадеянностью полагать, будто решающую роль сыграли исключительно высокие оценки на экзаменах и аттестациях, хотя он и входил в один процент лучших сертифицированных авиационных инспекторов. Президент окружал себя умеренными мусульманами. Умеренными не только в одежде или поведении, но и в вере. Прием на работу Фрэнка явился точным индикатором доброжелательности и терпимости Бартоломью, то есть он принадлежал к числу профессионалов, пользующихся доверием и одобрением администрации главы государства.

Бартоломью посмотрел на свое отражение в зеркале. Пригладил волосы. Снял едва заметную пушинку с лацкана черного костюма. Бантики шнурков на черных туфлях совпадали до миллиметра. Наконец он жестом позволил Фрэнку войти и взглядом продемонстрировал, что видит признательность на лице ретивого модерна.

Когда настанут перемены, голова вероотступника слетит с плеч.

Базовый лагерь Полковника находился на каменистом плато в полпути от вершины. Защитить его не составляло особого труда, если бы не огромное количество подходов. Двухполосные лесовозные грунтовки с севера, несколько насыпных дорог с юга, десяток троп, пробитых сквозь лес с запада. Механизированным силам пришлось бы атаковать только с севера, однако легковооруженные подразделения, например Армия конца света, могли также напасть на лагерь и с юга, и с востока. Высота тем не менее являлась преимуществом. При условии, конечно, если фанатики Малкольма Круза не попрут вперед, наплевав на потери.

Ракким живо представил себе выходящих из леса людей-скелетов и поспешил к линии пустых палаток, где неподалеку оставил машину, вернувшись вчера вечером из магазина «Стаки». Мимо прогрохотали полноприводные грузовики с установленными в кузовах крупнокалиберными пулеметами. Ему даже пришлось нырнуть в кусты, убираясь с дороги одного из них. Весь покрытый пылью, он добрался до стоянки, когда солнце почти закатилось. В Нью-Детройте или Филадельфии муэдзин уже призывал правоверных на молитву далеко разносящимся в свежем вечернем воздухе сильным голосом. Вместо молитвенного поклона Ракким кивнул охранявшему автомобили молодому солдату, скользнул под машину, открыл потайное отделение и рассовал по карманам патроны. Скорее всего, он бы не пошел в мечеть.

— Разведывательный отряд «Д» так и не вышел на связь…

— Рассредоточить… боеприпасы, — раздался голос Полковника. — Не хватало… случайный выстрел… взорвал их.

Он прижал к груди снайперскую винтовку, изготовленную оружейником в соседнем городке Гринвилл. Простую, надежную и точную.

— Полковника не видел? — спросил бывший фидаин у солдата, выбравшись из-под машины.

Тот взмахом руки указал направление.

Ракким догнал Закари Смита и Грейвенхольца возле насыпной дороги. Полковник распределял огневые точки и отмечал естественные укрытия.

Грейвенхольц уставился на оружие в руках бывшего фидаина.

— Это не твой бой.

— Бой? — Ракким зашагал рядом с ними. — Я думал, мы будем охотиться на индюков для ужина на День благодарения.

Сгустились сумерки. Полковник постепенно обходил всю линию обороны. Каждые несколько минут он останавливался перекинуться парой слов с солдатами, призывал к бдительности, напоминал о необходимости беречь патроны и обещал, что Господь не оставит их в беде. То есть все, что говорил командир своим подчиненным с незапамятных времен.

— Давление масла по-прежнему низкое, винты шумят.

Закари Смит коснулся пальцем коммуникатора.