Звездный лед - Аластер Рейнольдс

– Это тайский, – заключил он. – Чертов скафандр говорит по-тайски.

– Ради бога, с какой стати?.. – начала Светлана и запнулась. – Хм, этот символ на кнопке… Я, наверное, пальцем в небо, но все-таки: может, они должны представлять радиаторные решетки или вроде того?

– Угу. Пальцем, – сказал Перри.

– Если первая кнопка – управление тримиксом, то вторую, наверное же, логично сделать терморегуляцией. Если уж устанавливать кнопки на скафандре, эти две должны быть в первую очередь.

– Третий символ напоминает солнечные лучи.

– Может, включение коммуникаций? Хорошо, это уж точно мимо. Подавайте на меня в суд за дезинформацию. Что дальше?

– Э-э… восьмилучевая звезда. Напоминает компас.

– Контроль направления? Мы же видели: у скафандра есть встроенный движок, достаточный, чтобы справиться с притяжением Януса.

– Нет. Контроль направления – слишком сложно, – возразил Перри. – Здесь всего один символ. Нельзя одной кнопкой ввести достаточно информации, чтобы задавать направление.

– Необязательно только ей задавать направление. Мы же не знаем, что произойдет, когда шлем вернется на место. Может, эти символы просто вызывают меню шлемного экрана, или канал голосовой связи, или даже мысленной.

– Ладно, не исключаю, – согласился Перри, ведя пальцем по нагруднику. – Тут последний символ: просто квадрат. Хотите, чтобы я нажал?

– Давай, – предложила Надис, глянув нервно на шлем.

Перри нажал. Шлем говорил меньше обычного. Не произошло ничего очевидного. Нажал еще раз – услышал ту же короткую последовательность фраз.

– Как-то оно бессмысленно, – заметила Света. – Почему тайский? Насколько я знаю, Джим не лучше владел тайским, чем любой из нас. Вряд ли спикане выудили тайский из его головы.

– Согласен, странно, – сказал Перри, – но не странней, чем его появление из корабля. Мы тут вообще на территории странностей. Скафандр просто часть их.

– Что-то неладно с этим скафандром, – заметила Светлана.

– И меня он сбивает с толку. На наши он совсем не похож. Уж точно не похож на тот, надетый на Крэйга, какой могли видеть инопланетяне.

Перри на всякий случай погладил квадратный символ еще раз – вдруг что-то изменится? Услышал то же самое сообщение на тайском.

– Этот скафандр далеко превосходит все имеющееся у нас, все, что могло быть у китайцев или что Ван может создать для нас. На чужом корабле мы не видели ничего подобного. Но превосходство не того рода, от какого шарахаешься с благоговением.

– Возможно, он вовсе не инопланетный? – предположила Надис. – Вдруг это просто скафандр? Сделанный людьми, может даже тайцами, но не из нашего времени, а более позднего.

– Ты имеешь в виду, скафандр из будущего? – спросил Перри.

– Уж прости, если ошарашу тебя новостью, но мы уже в чертовом будущем, – ответила Надис, все еще держа шлем около уха. – А если точнее, на двести шестьдесят лет. Наверное, не стоит слишком уж удивляться, если мы там и сям наткнемся на куски этого самого будущего. Мы можем обманывать себя, считая, будто сейчас две тысячи семидесятый год, но ведь все понимают: это большая ложь, выдуманная для того, чтобы мы не пошли по дорожке Боба Англесса.

– Пожалуйста, подтвердите, что английский – ваш предпочтительный язык, – произнес равнодушно шлем.

Надис чуть не выпустила его.

– Ага! – воскликнула она, улыбаясь смущенно и радостно.

– Пожалуйста, подтвердите, что английский – ваш предпочтительный язык, – произнес шлем уже настойчивей.

– Думаю, тебе следует ответить этой штуке, – заметила Светлана.

– Да, – сказала Надис внутрь шлема. – Английский, мой… э-э, предпочтительный язык.

– Язык предпочтения переключен с тайского на английский. Чтобы переключиться назад либо выбрать иную языковую базу, пожалуйста, выберите опции в меню либо обеспечьте статистически достаточный набор образцов.

– Он слушал нас, ожидая, что мы скажем что-нибудь на тайском, – предположил Перри. – Когда мы не сказали, он определил наше желание из слов Надис.

– Но почему так долго определял? – удивилась Надис. – Она все еще, глупо улыбаясь, глядела на шлем. – Наверняка ему требуется большой объем языковой информации, чтобы выудить нужные данные. Это и имелось в виду под «статистически достаточным набором образцов».

– Значит, он знает английский. Это я понимаю, – заметил Эксфорд. – Но тайский? С какой стати кому-то вписывать тайский язык в космический скафандр?

– Погоди-ка, – попросила Света, лукаво улыбаясь. – Дай-ка мне шлем.

Надис кинула. Шлем описал медленную пологую арку. Светлана с легкостью поймала его и начала говорить в него что-то гортанно звучащее, похоже восточноевропейское, сперва запинаясь, но затем все быстрее и увереннее.

– Что это за чертов язык? – спросила Надис у Перри.

– Армянский. По крайней мере, мне так кажется.

Шлем заговорил со Светланой. Та замерла, открыв от удивления рот.

– Надо же, отвечает! Я этот диалект не слышала раньше никогда, но звучит он вполне связно и осмысленно. И говорит скафандр лучше меня. – Она покачала головой. – Невероятно! Эта чертова штука говорит по-армянски! Сколько же в него забито языков?

– Не знаю, – ответил Перри. – Отчего бы тебе не спросить у него?

Они заставили шлем переключиться на английский. Светлана встала, держа его у подбородка, точно суповую миску.

– Э-э… могу я тебя спросить кое о чем? Ты же скафандр?

– Да, я – космический скафандр универсального применения.

– Кто тебя сделал? Где сделал? Когда тебя собрали? – выпалила Светлана.

Скафандр молчал не более секунды.

– Я универсальный скафандр серии «Чакри-пять». Меня собрали в производственном комплексе компании «Канчанабури», Новый Дальний Бангкок, Тритон. Зарождение началось в пятнадцать, двенадцать, тридцать четыре по Гринвичу, двадцать седьмого июля две тысячи сто тридцать четвертого. Созревание завершилось ноль четыре, двадцать два, одиннадцать по Гринвичу девятого августа две тысячи сто тридцать четвертого.

– Две тысячи сто тридцать четвертого… это год? – уточнила Света.

Скафандр не ответил.

– А что случилось после твоего созревания? – спросила Света уже не так уверенно, как раньше. – Кто владел тобой? И как ты попал сюда?

– После двух месяцев адаптивной тренировки с людьми меня посчитали пригодным к работе в космосе. Пятнадцатого октября две тысячи сто тридцать четвертого года я стал собственностью корпорации «Сурин». Третьего февраля две тысячи сто тридцать пятого года меня доставили на космический корабль «Спирит хаус», принадлежащий корпорации «Сурин», в числе партии из тридцати скафандров серии «Чакри-пять». Я остаюсь собственностью корпорации «Сурин индастриз». Поскольку я не содержу пригодных к использованию отдельных частей, меня следует вернуть на производственный комплекс «Канчанабури» для ремонта и усовершенствования. – Скафандр запнулся на мгновение, затем продолжил: – Поскольку я не могу установить свои координаты по навигационным маякам, инерциальному векторному отслеживателю курса либо по архиву памяти, я не могу сказать, как я попал сюда, – где бы это «сюда» ни находилось.