Не считая собаки - Конни Уиллис

Через несколько миль прибыл Бейн, расстелил у нас на коленях белые льняные салфетки и подал роскошный ланч. У всех сразу поднялось настроение (кроме, наверное, Бейна, которому пришлось раз двести пробежаться туда-обратно из первого класса во второй, нося холодный ростбиф и огуречные сэндвичи, а также свежий платок миссис Меринг, ее вторые перчатки, ее швейные ножницы и зачем-то железнодорожный справочник Брэдшоу).

Теренс, выглянув в окно, объявил, что небо проясняется, а потом – что мы подъезжаем к Ковентри, и не успели Джейн с дворецким собрать вещи и свернуть плед миссис Меринг, как мы уже стояли на перроне, дожидаясь, пока Бейн сгрузит багаж и найдет нам коляску. Проясняться на самом деле и не думало, в воздухе висела мелкая морось, размывая очертания города.

Теренс не преминул продекламировать подходящее к случаю стихотворение:

– «Я в Ковентри ждал поезда, толкаясь в толпе народа по мосту, смотрел на три высоких башни…»[47]– Он умолк, озадаченно озираясь. – Позвольте, а где же третья? Я вижу только две.

Я проследил за его взглядом. На фоне серого неба возвышался один шпиль, второй – и какой-то дощатый короб.

– В церкви Святого Михаила ремонтируется колокольня, – сообщил Бейн, сгибаясь под тяжестью пледов и шалей. – По сведениям, полученным от носильщика, в данный момент церковь подвергается масштабной реконструкции.

– Теперь понятно, почему к нам воззвала леди Годива, – догадалась миссис Меринг. – Видимо, духов потревожили во время работ.

Морось перешла в легкое накрапывание.

– Мое дорожное платье! – ахнула Тосси.

Рядом тут же возник Бейн.

– Я нанял закрытую коляску, мэм, – успокоил он миссис Меринг, подавая мне и Теренсу зонты, чтобы держать над дамами.

Джейн отправили вперед на дрожках с корзиной провизии, пледами и шалями и наказали ждать нас у церкви, а мы поехали в город. Лошади цокали копытами по узким мощеным улочкам, стиснутым старинными фахверковыми домами, нависающими над мостовой. Тюдоровская гостиница с раскрашенной вывеской над дверью; тесные лавочки, торгующие лентами и велосипедами; плотный строй узких зданий с решетчатыми окнами и высокими каминными трубами. Старый Ковентри. Он погибнет в огне вместе с собором ноябрьской ночью 1940 года, но разве можно представить такое сейчас, под цокот копыт по мирным, убаюканным дождем улицам…

Извозчик остановил лошадей на углу Сент-Мэри-стрит – той самой, по которой пройдет маршем настоятель Говард со своим маленьким отрядом, спасая из горящего собора подсвечники, кресты и полковое знамя.

– Дальше ходу нету ни за какие шиши, – пробубнил извозчик на непостижимом диалекте.

– Он говорит, что дальше не проехать, – перевел Бейн. – Видимо, дорога к церкви перекрыта.

Я подался вперед.

– Скажите ему, чтобы подал по этой же улице назад до Литтл-Парк-стрит. Так мы подъедем к церкви со стороны западного входа.

Бейн передал. Извозчик мотнул головой и буркнул что-то неразборчивое, но все же развернул коляску и двинулся по Эрл-стрит в обратном направлении.

– О, я уже ощущаю присутствие духов! – Миссис Меринг прижала руку к груди. – Что-то назревает, я чувствую.

Мы покатили по Литтл-Парк-стрит. Увидев в створе улицы колокольню, я понял, куда исчез третий из ковентрийских шпилей. Верхняя часть была одета в деревянные леса, и хотя вместо синего пластика их закрывал серый брезент, собор почти не отличался от того, что я наблюдал неделю назад у мертоновской калитки. Леди Шрапнелл даже не подозревает, как точно ей удалось выдержать историческую достоверность.

Штабеля блоков красного песчаника и горы песка на паперти тоже выглядели неизменными, и я начал опасаться, как бы из-за ремонта не перекрыли все подступы к собору, но опасения оказались напрасными. Извозчику удалось подогнать коляску почти вплотную к западному порталу. На дверях висело большое рукописное объявление.

– Никак и здесь иффлийский церковный староста постарался, – заметил я и только потом прочитал текст.

«Закрыто на ремонт.

С 1 июня по 31 июля».