Червоточина - Андрей Буторин

– Поезд был не у тебя одного, Коля. Я тоже была в поезде. Только ты беседовал там с самим собой, а я – с кем-то чужим. И я думаю теперь, что это случилось именно тогда, когда я поехала домой. Кто-то решил нам помочь. Я точно уверена теперь, что поезд – это подсказка.

– Но кто может нам здесь помогать? Студент?

– Не думаю. То есть отчего-то я тоже уверена, что это не он. Постой-ка… Имя Нес тебе о чем-нибудь говорит?

– Нес? Может, сокращенно от Нестор? Махно, например. – Нича наконец-то улыбнулся.

– А ты не знаешь, Махно курил сигары? – спросила вдруг Соня.

– Сигары? Не знаю. По-моему, он вообще не курил. Сигары точно курил Черчилль. А при чем тут сигары?

– А при чем тут Черчилль?

– Черчилль говорил, что ситуацию нужно не только использовать, надо уметь ее создавать, – вновь улыбнулся Нича и обнял ее за плечи. – Как-то так. По-моему, хорошо сказано, как раз для нас.

– Действительно, хорошо, – послышался голос Ничиного отца. Он и Юрс стояли уже по эту сторону двери. – Вот давайте и займемся созданием этой ситуации.

– Вы что-то придумали? – обрадовалась Соня. – А где бабушка?

– Кое-что придумали. Во всяком случае, мы знаем, как с помощью поезда вернуться в наш мир. А бабушка, – усмехнулся Бессонов-старший, – за поездом пошла.

– За поездом? Так она три дня туда идти будет! И как она его, интересно, сюда доставит?

– Туда она уже наверняка добралась. Видишь ли, мы тут можем сразу перемещаться в нужную точку…

– Мы тоже, – вставил Нича и, поймав удивленный взгляд Сони, довольно осклабился: – Ага! Оказывается, есть и такое, что я знаю, а ты нет.

– Да? – посмотрел на него отец. – А ты раньше сказать не мог? Чего ж мы тогда от дороги пешком топали?.. – Потом он снова обернулся к Соне и продолжил отвечать на ее вопросы. – А доставит она поезд традиционным, так сказать, способом – по рельсам.

– Она умеет водить поезд? – изумилась Соня.

– Не забывайте, что Мария Антоновна не совсем бабушка. То есть она совсем не бабушка. Даже наш Белый Клык умеет водить поезда, самолеты и все остальное, – подмигнул Геннадий Николаевич Юрсу, – только ему хвост мешает.

– Не хвост, – ответил волк. – Нет ваших пальцев.

– Ну, допустим. Она приведет сюда поезд. А что вы придумали, чтобы мы смогли вернуться на нем домой?

– Ну, это сейчас не важно. Технические детали. Мы сумеем это сделать, – вновь подмигнул старший Бессонов Юрсу. Потом опять посмотрел на Соню с Ничей и сказал: – Теперь перед нами стоит другая задача: собрать здесь всех людей.

– Как же мы их соберем? – нахмурился Нича. – В доме семьдесят квартир, ведущих в разные части этого… – Он щелкнул пальцами, подбирая правильное слово.

– Огрызка, – подсказала Соня.

– Точно, – кивнул Нича. – Огрызка. Причем червивого. Даже если в каждой части есть по пять человек, то уже триста пятьдесят получается. А если по десять? И они ведь в большинстве своем не по квартирам сидят, как мы успели заметить. Кусочки-то – о-го-го по площади, сотни квадратных километров. Да нам ни за что всех не собрать!

– Вот именно, что червивого, – улыбнулся Бессонов-старший. – Ты забыл еще про тридцать квартир.

Соня вздрогнула, вспомнив сразу же те мерзости, что вытворяли они с Ничей в такой вот «червивой» комнате. Но тут же вспомнила и кое-что еще. Точнее, опять не совсем вспомнила, а будто бы откуда-то знала.

– «Черви», – сказала она, явно повторяя чьи-то слова, – это всего лишь пустой программный объект. А данные заносил в них Виктор. Теперь они – простые безвредные болванки.

– Ого! – дернул бровями Геннадий Николаевич. – Ты не программист у нас, часом? – Он увидел, как она смутилась, и дружески подмигнул. – Ты все правильно говоришь, эти «черви» на самом деле пустые болванки. Ваш Виктор…

– Он не наш, – фыркнул Нича, – скорее, теперь уже твой.

– Ну, хорошо, мой Виктор, – улыбнулся Бессонов-старший, – он программировал их на всякие гадости и отсылал к людям. А я…

– Вы тоже отошлете их к людям, но только запрограммируете по-другому! – перебила его вспыхнувшая от радостной догадки Соня.

– Ага, – расцвел Ничин отец и подмигнул сыну: – Умнейшая девушка, смотри не упусти.

Соня почувствовала, что лицо ее совсем запылало. А Нича буркнул отцу:

– Не упущу, не бойся. А вот ты не рано хвастаешься? Ты точно сможешь запрограммировать эти болванки?

– Как нечего делать! – презрительно фыркнул Геннадий Николаевич. – Это тебе не хард-рок, а попса дешевая. Ждите меня здесь, я скоро.

Широченная спина Ничиного отца быстро скрылась в дверном проеме. Разумеется, за ним как привязанный отправился и Юрс.

– Пойдем-ка пока в ванную, умоемся да одежду почистим, – потянула Соня за руку Ничу, но тот вдруг заупрямился:

– Сонь, да успеем мы еще помыться-почиститься! Мне хочется глянуть, как батя «червей» этих укрощать будет. Тебе разве не интересно?

Соню передернуло.

– Нет, мне совсем не интересно смотреть на эту гадость. Ты иди гляди, а я лучше все-таки приведу себя в порядок.

– А ты не обидишься, если я уйду?

Соня увидела, что ее любимый едва ли не подпрыгивает от нетерпения. Она не выдержала и рассмеялась:

– Да не обижусь, не бойся. Все нормалек! Иди давай. – И она легонько подтолкнула его к двери.