Боги богов - Андрей Рубанов

Всё это продолжалось шесть часов подряд, и в конце концов, уже утром, Марат не выдержал, благо связь была двусторонней.

— Я буду стараться, — сказал он. — Мечи и нагрудники я уже переплавил и утопил в океане к чертовой матери. Но у меня вопрос… Насчет Дальней Родни… (специалист осторожно вздохнул). Я надоумил местных жителей выковывать примитивные кинжалы. Я был осторожен, поверьте. Я не дал им даже простейшего кузнечного горна. Температура горения местной древесины — около тысячи градусов, этого хватало, чтобы нагреть медную заготовку. Они не знакомы даже с наддувом! А Дальняя Родня посылает нам презенты уже двести лет! И это не медные ножички! И не расчески!

Они дали нам межзвездный Атлас! Они дали нам Кабель! Зачем нам такие роскошные подарки?

Эксперт деликатно кашлянул, пробормотал маловнятное бранное слово и промямлил, что не имеет полномочий отвечать на такие вопросы. Но Директор, выступавший модератором конференции, вдруг вступил в беседу и заявил, что вопрос, заданный агентом, свидетельствует о том, что агент желает быть максимально замотивирован, после чего обратился к агенту напрямую.

Агент тем временем сидел на берегу океана и смотрел, как линия горизонта окрашивается изумрудным цветом. Мелкие камешки набились меж пальцев ног агента, и голова, не мытая уже несколько месяцев, отчаянно чесалась, и кое-где уже ползали по макушке насекомые.

— Ты ошибся в знаке, — сухо сказал Директор, и его голос, звучавший прямо в мозгу, показался Марату особенно тяжелым, словно скрипела, поворачиваясь на кожаных петлях, дверь из дерева зух. — С чего ты взял, что Дальняя Родня посылает нам подарки? Современная наука исходит из того, что контакт — это самая большая беда, которая может произойти с разумной цивилизацией. Это хуже ядерной войны. Это абсолютное зло. Катастрофа. Если владелец ракеты видит владельца каменного топора — он должен немедленно развернуться и уйти, ничего не трогая и не меняя. Не вручая даров. Не оставляя следов. Всякий контакт сильного со слабым ведет к гибели слабого. Даже если сильный пришел с добрыми намерениями. В двадцатом веке на Старой Земле целые народы вымирали от контакта, хотя, заметь, всё происходило в пределах одной-единственной планеты… К дикарям приходили со знаниями, науками, ремеслами, а они не брали ничего, кроме алкоголя и винтовок, и вырождались за считанные десятилетия…

Директор сделал паузу.

— Мы не знаем, что такое Дальняя Родня. Мы знаем, что она есть, и всё. Мы думаем, что Дальняя Родня появляется в нашем мире так же, как ты и Соломон Грин появились на Золотой Планете. По воле случая. Но есть и лучшая версия: их цивилизация настолько усложнилась, что в какой-то момент перестала контролировать все аспекты своей деятельности… Мы думаем, что они гибнут, Марат. Мы думаем, что Кабель и Атлас — это не подарки.

— А что тогда? — спросил Марат.

— Сигнал о помощи.

Капсулу вывезли в первую же ночь после начала зачистки. С корабля выпустили макропогодную ракету, пролившую над Городом яростный ливень с молниями, и никем не замеченный грузовой катер, управляемый лично Директором, вытащил биом через крышу дворца. Машина, когда-то спасшая жизнь двум беглым уголовникам, иссохлась и потеряла половину веса, но еще жила. По некоторым намекам и обрывкам разговоров Марат понял, что в игру вступила корпорация «Биомех», пожелавшая выкупить свое изделие, дабы изучить степень износа узлов и материалов, а потом, возможно, даже использовать трофей в рекламных целях.

Сам дворец Марат планировал взорвать, обставив акцию как проявление гнева Матери Матерей, однако Центр санкционировал только поджог. Тростниковые циновки и одеяла из шкур новорожденных щенков земноводной собаки горели плохо, не говоря уже о дереве зух, и над вершиной Пирамиды долго висело желто-серое облако смрадного дыма, потом от него осталась только вонь обугленной органики.

Перед тем, как дать отмашку строительной бригаде, Марат в последний раз прошелся по комнатам — думал, что переживет какие-то приятные ностальгические моменты. Слишком много сил было вложено, слишком много хриплых оскорблений вылетело изо рта парализованного старика, слишком много сладких запахов, сладкой плоти местных животных, сладких наркотических снадобий, масел и благовоний, сладких улыбок придворной челяди, сладкого вкуса секреции здешних женщин; он думал, что когда всё сгорит, а пепел смоет сладкой дождевой водой, текущей сквозь дырявую крышу, останется последнее: несгораемое, несмываемое, незабываемое Фцо. Самый дух его, призрак мертвой мечты. Но ничего не осталось в пустом дворце, никакого намека на то, что когда-то здесь пытались воплотить в реальность идею абсолютного наслаждения. Ничего — только пахнущий ванилью сквозняк, и комья бурого праха по углам, и плесень на стенах купальни, где мылись жены Великого Отца и его Сына, Владыки Города-на-Берегу.

На стене опочивальни Отца был нацарапан священный знак, его рисовали явно второпях, криво (или, может быть, рука дрожала от ненависти) — он смотрелся органично, как приговор, как символ возвращения на круги своя.

Медные пластины с изображением Священного Лика все давно были оторваны от стен, переплавлены, увезены далеко в океан и пущены на дно. Каменный трон расколот, прочные двери сняты с петель и разбиты в щепы. Та же участь постигла всю мебель, включая огромное ложе, где когда-то бывший беглый преступник Соломон Грин по прозвищу Жилец имел если не Фцо, то его подобие.

С тех пор минул год.

Город был стерт с лица Золотой Планеты.

Торговцы, воины, жрецы, кузнечные мастера, придворные девки, когда-то втиравшие в кожу Владыки масло чихли, хозяева харчевен и постоялых дворов отправились в родовые чувствилища и там спросили себя, кто они и для чего родились. Обратно они вышли самими собой: охотниками, рыболовами, дубильщиками тюленьих шкур, ловцами кальмаров и собирателями черепашьей икры.

Центр велел разобрать Пирамиду настолько быстро, насколько это вообще возможно. «Ты строил ее пять лет, — сказал Директор, — а разберешь за пять месяцев. Тогда все поймут, что ты действительно убоялся гнева Матери Матерей. Реквизируй у богатых все ценности и плати рабочим щедро. Город — ложный Тжи, он должен исчезнуть очень быстро, чтобы это выглядело как чудо».

Чистые кварталы стали грязнее, но грязные кварталы не стали чище. Потом разница между чистыми и грязными совсем пропала, а еще позже, когда Пирамида вдвое уменьшилась в размерах, бывшая знать понемногу стала переселяться ближе к береговой линии. Владыка отрекся от власти и поселился на берегу, в уединенной маленькой бухте, в полутора милях от окраины Города, где на мелкой воде обитали только стаи рыбок-щекотунов. Жить рядом с Пирамидой больше не было смысла, и аборигены переместились поближе к своему главному и вечному кормильцу — океану. К тому же строительной бригаде требовалось много места: на начальном цикле работ крупные камни просто сбрасывались вниз, повсюду был грохот и пыль, и нескольких неосторожных рабочих задавило насмерть.

Когда чистые кварталы окончательно обезлюдели — отпала необходимость и в канаве дураков. Теперь аборигены справляли свои надобности так, как это было принято издревле: на берегу.