Бремя феодала - Сергей Кусков

Я покачал головой, но спорить не стал. Всё уже сказано, зачем.

— Хорошо. Мы можем перенести выступление на несколько лет, — тяжко вздохнув, перешла к сути предложения она. — Мы готовы поддержать твои притязания на трон. Но наши союзники первым делом спросят, что они получат взамен? Я должна что-то ответить им.

«Наши союзники». Хмыкнул про себя. «Рикардо, мы сделаем тебя королём. Что даёшь нам за это?» — именно так звучал истинный текст её вопроса.

— А что они бы хотели получить? — я продолжал глупо улыбаться.

— Скажем… Большей независимости в принятии решений, — мягко сформулировала герцогиня.

— Распад королевства на герцогства? Тогда зачем мне трон? — сделал я изумлённое лицо. — Чем править?

— Я бы не сказала, что распад ВСЕГО королевства, — оговорилась она. — Да и окончательно рвать с Альмерией не с руки. Но получить бОльшую самостоятельность…

Угу, понял, «семибоярщина». Манал я такой трон.

— Эх, сеньора Изабелла! — Я встал рядом, вновь посмотрел на реку. На солнце, заходящее где-то там за Вандалуссией. — Зачем, ну зачем вам ложиться под Таррагону!

— Поговори мне тут! — фыркнула она. Но меня не проняло.

— Понимаешь, Изабелла, любое государство… Точнее не так, любой политический субъект можно назвать независимым только в одном случае. Если он может создать внутренний рынок не менее определённого объёма. Тогда и только тогда, опираясь на этот самый рынок, обезопасив его от конкурентов, он может проводить истинно независимую политику.

Герцогиня молчала. Слушала. Единственное, что она во мне поняла, это то, что я могу удивить экономическими выкладками, меня стоит послушать, даже если «нарываюсь». Я продолжил:

— Таррагона создала такую систему с общим рынком. И немаленькую! Но она создала её распределённой, это союз небольших городов и владений, которые так или иначе контролирует. Эти владения, как правило, на торговых путях, и пусть мало населены, но зато в них много денег. У них большой внутренний рынок, всего СОЮЗА, — очертил я круг рукой. — И чтобы конкурировать с ними, не дать подмять себя по частям, у нас должен быть свой рынок, с барьерами, как у них есть барьеры вокруг своего. Если наш рынок будет мал — нас проглотят. Если велик — мы сами сможем начать со временем экспансию против них, равно и против любых других торговых регионов.

Грандезия нужна легату. Это промышленный кластер. Но он же и ворота на наш рынок, на рынок королевства. Если ты запускаешь их товары через свои ворота — они хлынут на рынок Картагены, Альмерии, Бетиса и Саламанки, разоряя тамошних производителей. Королевству это не надо, королевству проще отделить Грандезию, отпустить в сольный полёт. Потому не льсти себе, что тебе дадут развернуться с твоей «бОльшей независимостью». Или вас придётся покорить и усмирить силой, или мирно пнуть под зад сапогом, на выход, в сторону союза Флавиев — катитесь kolbaskoy по Maloy Spasskoy.

Она молчала. Помолчал и я. Не круто взялся? Вроде бабуля умница, с намёка всё ловит. Ладно, продолжим:

— Только ты думаешь, что Флавии, получив вас, как часть союза, будут и дальше настолько лояльны? Будут и дальше поливать вас деньгами? Да плевать им на вас! Они выдоят вас досуха, оставив вам производить только то, что по каким-то причинам в других местах это сделать сложнее. Без Альмерии за спиной, Грандезия из процветающей успешной и мощной провинции превратится в сеть независимых полисов, в смысле бургов, и территорий вокруг, обложенных данью по самое не балуй, в которых всем будут рулить торговые дома Таррагоны. Изабелла, тебе точно это надо?

— Рикардо, это не твоё дело! — зарычала она. Но вяло. — Умный какой нашёлся.

— Если не я, то кто, блин, вам это скажет? Я безбашенный, я дерзкий, я плевал на политкорректность и сословные устои, но, blyad', только такой вот неправильный я и скажет вам всё как есть, как бы ни хреново это со стороны слушалось!

— Продолжай. — Она картинно сбавила обороты.

— Вы не понимаете до конца свою роль в «движухе», которую финансируют Флавии. Считаете свою роль завышенной, плывущие мимо суда, порты, пошлины и прочая экономическая мощь застлали вам разум. Но на самом деле всё это, — обвёл рукой вокруг, — вторично. Вопросы всех этих кораблей будут решаться в тиши таррагонских кабинетов, а не ваших. А вы, такие внешне грозные и мощные, мигом окажетесь по уши в долгах, и будете в струнку вытягиваться, чтоб вам дали перекредитоваться. Как думаешь, твоя светлость, чьи решения вы будете в первую очередь защищать в этом случае? Чьи выгоды проталкивать?

Вот поэтому я и не хочу на вас ставить, хотя, безусловно, король у меня в печенках. Вы увидели призрак волшебного солида, коим вас поманили, и вы кинулись за ним, забыв, что это — как морковка перед осликом, и вас играют. Вам даже дали много-много заработать на связи торгового союза и королевства! Но просчитать ситуацию ещё на шаг вперёд твой муж не захотел или не смог.

— У нас воинов больше, чем у всех союзников Таррагоны вместе взятых! — выложила, наконец, бабушка главный козырь.

— В этой войне будет плевать, сколько у вас воинов, — насмешливо хмыкнул я. — Она будет вестись не на полях сражений. — Вспомнил свой родной мир. М-да. Какие аборигены глупые. Такие же, как наши деды и родители, развалившие Советский Союз. «А у нас ракеты есть». Что толку с ракет, если нет тех, кто отдаст приказ их запускать? Если дети президента, премьера, министров, губернаторов и прочих живут во Флориде, в Калифорнии, в Милане, в Германии и в Англии. Кто будет жать на красную кнопку? Да, у нас осталось больше всех танков, вот только война с новым врагом шла не на полях сражений, а в цехах заводов. Которые, цеха, распиливались на металл под всеобщее ликование: «Конверсия! Теперь заживём!»

Задавят их таррагонцы. Без единого выстрела. Чисто экономическими мерами. Если только отпустить этих недотёп аж с третью территории королевства. Эти территории станут жемчужиной империи Великого Легата… А вот я, буде сяду на трон, если сяду конечно… Мне будет очень грустно без трети территории с платёжеспособным населением.

— Они устроят вам финансовый шторм, — произнёс я, думая, как донести до бабушки все эти мысли. — И к весне у вас останется денег на содержание максимум половины армии. А после вас выдавят с привычных рынков сбыта, где только можно. И прощай ещё четверть войск. А потом вам организуют войну-прокси, это когда чужими руками. Вы ввяжетесь в конфликт с кем-то мелким, но наглым, и если даже победите, а скорее всего победите, потратите ресурсы, и после вас можно будет брать тёпленькими.

Она стояла, опустив голову, и на неё было страшно смотреть. Но я и не думал щадить самолюбие. У них нет послезнания! У них даже завалящей экономической теории не родилось за полторы тысячи лет! Они не знают даже что такое банальная инфляция — у них не было огромного притока необеспеченного серебра, как у нас из Америки! Они дети, блин! А раз так — их надо учить. Как детей.

— Изабелла, такие как Флавии не воюют сами. Никогда. А ещё они предпочитают вступать в войну только на том этапе, когда уже понятно, что они её гарантированно выиграют. Не раньше. И ты не представляешь высоты их имперской патрицианской хитрости! У Флавиев хорошая школа. И слово «честь» в их лексиконе отсутствует как понятие. В отличие от вас, наивных рыцарей-романтиков.