Нулевое досье - Уильям Гибсон

– Смотри, – сказала Фиона, – это ты.

Гаррет вновь велел ей подняться. Теперь она показывала Милгриму свой айфон. Камуфляжная пленка шуршала у них на плечах.

– Это Аджай?

Две фигуры на маленьком экране, сплющенные ракурсом, гравюра на светлой зелени. Один понуро волочил ноги, голова опущена, плечи чересчур широки для Милгримова пиджака. Второй был коренастый, с чем-то круглым и плоским на голове. Аджай держал руки вместе, чуть выше паха, как будто от стыдливости. Наручники.

Фиона зависла, поймала их в кадр. Милгрим подумал, что Аджай хорошо передает обреченность, но в целом сходства не видел. Волосы Чандра и впрямь наклеила куда лучше, чем в первый раз.

Второй человек выглядел как далай-лама, долго живший на планете с гравитацией заметно больше земной. Низенький, очень плотный, неопределенного возраста. И в надвинутом на лоб берете с помпоном.

Они вышли из кадра. Фиона задвигала пальцами, разворачивая коптер, и Милгрим вспомнил, что надо смотреть на свой айфон. Пингвин по-прежнему плыл над травой и низкими кустами.

Когда Милгрим вновь взглянул на экран Фионы, та уже отыскала троих подходящих к пустырю.

Один из них был Чомбо в тонком плаще-халате, более убедительно несчастный, чем Милгрим Аджая. Слева от Чомбо шел Фоли, заметно хромая, в штанах темнее тех, за которые получил свое прозвище. Впрочем, он по-прежнему был в кепи и темной парижской куртке. Справа от Чомбо Милгрим, к своему ужасу, узнал человека из семейного ресторана «Предместье», второго Майка, о котором говорила Уинни, того, что с ножом в кармане «тотерсов» и «каскадом» на голове.

– Он велит тебе сюда, – сказала Фиона, имея в виду место, где был ее дрон. – Искать высокого седого. Давай.

Милгрим вновь сосредоточился на ярком прямоугольнике, поле зрения пингвина. Развернул аэростат, поднял чуть выше в воздух.

У Фиониного дрона ночное зрение было куда лучше, чем у пингвина, страдавшего своего рода инфракрасной близорукостью: чем темнее был объект, тем ближе ему надо было подобраться и тем ярче Милгриму приходилось включать инфракрасные светодиоды, по словам Фионы изначально недостаточно яркие. Трава внизу казалась монохромным пуантилистским полотном, чуть зеленоватым, лишенным подробностей. Хотя если бы там кто-нибудь был, Милгрим бы его увидел.

Тут он отыскал Чомбо, и Фоли, и человека из семейного ресторана «Предместье». Они по-прежнему шли.

Пингвин плыл на автопилоте. Милгрим перевел управление на себя, выровнял плавники и двинулся по инерции, описывая плавную дугу за счет изгиба хвоста, что у него получалось лучше всего.

Что-то на траве.

Яма? Большой камень. Милгрим попробовал замедлиться, подгребая плавниками в обратную сторону, но от этого пингвин перевернулся на спину и показал пустой экран светящегося неба. Милгрим выровнялся, не увидел ничего внизу. Начал снижаться, управляя плавниками вручную.

Человек сидел на траве по-турецки, на коленях у него лежало что-то прямоугольное. Темный плащ, короткие светлые волосы. Он мелькнул и пропал: пингвин, несмотря на все старания Милгрима, уплыл дальше.

Фиона уже дважды сказала, как им повезло, что сегодня нет ветра, над всей долиной Темзы штиль, и все же Милгрим не мог направить пингвина так, чтобы увидеть человека внизу. Он глубоко вдохнул, убрал пальцы с экрана. Пусть все успокоится. Пусть пингвин побудет просто аэростатом в недвижном воздухе. Потом можно будет начать снова.

– Двадцать футов от точки, – прошептала Фиона, – и сближаемся.