Дождь Забвения - Аластер Рейнольдс

Наверное, в Дакоте плохо с зоопарками.

Зрители разошлись, осталось лишь несколько человек, включая Альтфельда. Он бросил последние кусочки из пакетика и уставился на пингвинов с отстраненным спокойствием генерала, обозревающего поле страшного поражения.

Флойд с Ожье подошли к старику.

– Герр Альтфельд? – спросила она.

Он резко обернулся, выронив пакет, и ответил по-английски:

– Я не знаю, кто вы, но за мной вы следите зря.

– Мы всего лишь хотим задать несколько вопросов.

– Если бы я мог вам что-либо сообщить, уже бы сделал это.

Ожье подступила ближе:

– Я Верити. Сьюзен – моя сестра. Ее убили три недели назад. Я знаю: вы переписывались с ней по поводу контракта с «Каспар металз». И я думаю, что ее смерть связана с предметом этого контракта.

– Вы же знаете, о каком контракте речь, – сказал Флойд. – И знаете, что он необычен.

– Заказ от скульптора, – тихо проговорил Альтфельд. – Ничего необычного.

– Это объяснение для отвода глаз, – заметила Ожье. – И вы сами в него не верите.

– Нам всего лишь нужно знать, куда отправили изделия. Хотя бы один адрес, – сказал Флойд.

– Даже если бы я был готов сказать вам – а я не готов, – этих сведений больше нет.

– Вы не держите архива по контрактам? – удивилась Верити.

– От документации… избавились.

Флойд встал между Альтфельдом и пингвинами:

– Но ведь вы помните что-то?

– Я никогда не запоминаю деталей.

– Потому что вам приказали их забыть? Герр Альтфельд, дело именно в этом? – спросила Ожье. – Кто-то надавил на вас, потребовал, чтобы вы не слишком интересовались контрактом?

– Он был сложным. Само собой, я заинтересовался.

– Ну так расскажите нам. Хотя бы о том, в какой округ Парижа доставлен шар. Даже это будет лучше, чем ничего.

– Я не помню.

– Неужели вы не обсуждали ни с кем назначения шаров? – не отставал Флойд.

– Я же сказал: это заказ от скульптора, – ответил Альтфельд резко, и казалось, он вот-вот выйдет из себя. – «Каспар металз» выполнял в то время много контрактов. Если мы можем удовлетворить клиента, нет необходимости знать о назначении заказа.

– Но вам-то, наверно, было любопытно, – не отставал Флойд.

– Нет. Я совершенно нелюбопытен.

– Мы полагаем, что эти шары – детали оружия, – сказала Ожье. – Или, по крайней мере, прибора военного назначения. Эта же мысль должна была прийти в голову и вам. Было бы странно, если бы вы не задумались над возможным применением вашего изделия.

– Назначение заказа – забота экспортного бюро, а не моя.

– Хорошая отговорка, – хмыкнул Флойд.

– Если бы возникли проблемы с назначением продукции, блокировали бы экспорт, – пояснил Альтфельд, глядя на Флойда. – Но изделия выпустили. Значит, вопрос закрыт.

– И это, по-вашему, оставляет вас чистеньким? – спросил Флойд.

– Моя совесть не запятнана. Если вам неприятно такое положение дел, ничем не могу помочь. А теперь, с вашего разрешения, я хотел бы спокойно понаблюдать за пингвинами.

– Контракт был частью чего-то очень плохого, – сказала Ожье. – Вам не удастся так легко умыть руки.

– Чистота моих рук – целиком моя забота, – ответил Альтфельд.

– Так расскажите нам, что вам известно, – попросил Флойд.

– Мне известно лишь то, что вам следует прекратить назойливые расспросы и оставить меня в покое. Уезжайте из Берлина и возвращайтесь к себе, – посоветовал Альтфельд и, глянув на Верити, добавил: – Не могу понять, что у вас за акцент. А я обычно хорошо определяю выговор даже у англоязычных.

– Она из Дакоты, – сказал Флойд. – Но это не важно нисколько. А важно то, что кто-то вас запугал. Кто?

– Не говорите глупостей!

Теперь у загона с пингвинами остались только Флойд с Ожье и Альтфельд. Флойд знал, что обязательно – и очень скоро – пожалеет о сделанном, но момент упускать не стоило. Иначе из Альтфельда не выжмешь ничего.

Флойд схватил немца за ворот плаща и толкнул, припечатал спиной к прутьям.

– Слушай-ка зер гут, майн герр, – процедил сыщик сквозь зубы. – Я терпеливый человек. Обычно такими вещами не занимаюсь. Честное слово, я приятный в общении парень. Почти всегда.

Альтфельд задергался, пытаясь освободиться.

– Но беда в том, что мой друг попал в беду. Большую.

– Я ничего не знаю про вашего друга! – просипел немец.

– Я и не говорил, что знаешь. Но твой паршивый контракт, о котором ты не желаешь говорить, прямо связан с бедой моего друга. И с убийством сестры мисс Ожье. А значит, мы хотим докопаться до истины и на пути у нас стоишь только ты.

– Отпустите меня! Тогда мы, возможно, и поговорим нормально.

– Венделл, отпусти, – попросила Ожье.

Он оглянулся – поблизости никого.

– Мы и сейчас говорим нормально, – сказал Флойд. – Почему бы тебе не рассказать о людях, заказавших шары?

– Вам лучше знать о них как можно меньше. Это все, что я могу сказать.

– Ага, это уже что-то, – похвалил Флойд и чуть ослабил хватку, позволив Альтфельду перевести дух. – Но если они такие плохие, зачем иметь с ними дело? Неужели «Каспер металз» так нуждался в заказах?

Альтфельд оглянулся – наверное, надеялся увидеть служащего зоопарка.

– Мы всегда рады заказам. И не отклоняем их без серьезной причины.

– Даже настолько сложные? – спросила Ожье.

Немец раздраженно глянул на нее, будто она сказала что-то глупое и постыдное:

– В оригинальном контракте не было ничего сложного. Для нас такая работа элементарна. Мы с радостью взялись за нее. Но по мере выполнения стали ужесточаться условия на допуски. Сплав из меди и алюминия оказался неудобным для отливки и обработки. Первое время у нас даже не было инструментов, способных измерять изделие с нужной точностью. А потом еще встал вопрос о криогенной подвеске…

– Криогенной? – изумленно переспросила Ожье. – Эти шары должны охлаждаться?!

– Я уже сказал слишком много…

Флойд снова пихнул немца, приподнял его и наколол его воротник на прутья изгороди.

– Нет, ты всего лишь распалил мой аппетит!

– Когда работа шла полным ходом, клиент сообщил, что шары должны выдерживать погружение в жидкий гелий при температуре чуть выше абсолютного нуля, – прохрипел Альтфельд. – Все, я рассказал достаточно. Отпустите меня!

– Кажется, от вас потребовали невозможного, – заключил Флойд. – Так почему вы не отказались от контракта, если требования изменились до его окончания?