Дикие карты. Книга 6. Туз в трудном положении - Джордж Мартин

Джек представил себе Флер, танцующую на столе, бросающую предметы своего туалета во внутренний дворик «Омни…», рассказывающую Барнету по телефону, насколько Тахион хорош в постели… Секунду Джек наслаждался своей фантазией, но она моментально рассыпалась.

Дэвид Герштейн его ненавидит. Разве можно строить какие-то планы с участием этого человека?

Нет, к чертям все это! Герштейн ведь хочет, чтобы Хартманна выдвинули, так? В конце концов, Джек может использовать шантаж. Он может пригрозить, что обо всем расскажет.

Он вспомнил, как плакал в переходе, – и ему стало тошно.

Джим Райт огласил результат делегации от Алабамы. Все за Барнета. Это решило дело. Джек зашагал от Калифорнии к Нью-Йорку, двигаясь вдоль массивной сцены. Герштейн сидел в стороне, глядя, как его дочь обращается к нью-йоркской делегации. Вид у него был одновременно грустный и гордый. Джек шлепнул Герштейна по плечу, пригвоздив к месту.

Взгляд актера был скрытным, настороженным, недружелюбным.

– Мне казалось, что мы договорились. Ты меня не трогаешь. Я не трогаю тебя.

Джек быстро сказал:

– Послушай, это важно. Скоро выдвинут предложение о том, чтобы приостановить действие правил съезда и дать слово Джексону. Он намерен снять свою кандидатуру и поддержать нашу.

– Грегу Хартманну повезло. – Он хмуро добавил: – И какое это имеет ко мне отношение?

– Голосование должно быть чуть ли не единогласным. У Барнета достаточно голосов, чтобы нам помешать. Я подумал, что мы могли бы поговорить с Флер ван Ренссэйлер и заставить ее изменить позицию.

– «МЫ»? – Это было сказано так подчеркнуто, что Джеку захотелось провалиться сквозь землю. – Это твой план? Или ты рассказал про меня Хартманну?

Джек качнул головой, пытаясь не ежиться.

– Никто не знает, кроме меня. Я ничего не скажу, но ты должен мне помочь.

Герштейн устало потер себе лоб.

– И ты хочешь, чтобы я уговорил пропустить меня в штаб-квартиру Барнета и заставил всех изменить свое мнение? – Казалось, он разговаривает сам с собой. – Какой сейчас, по-твоему, год? Сорок седьмой? Это не работало даже тогда и тем более не сработает сейчас.

Он был прав. Это было настолько очевидно! Как Джек мог быть настолько тупым?

Джек поймал себя на том, что готов пожать плечами и уйти. Феромоны Герштейна уже заставляли Джека согласиться с ним. То есть как «это не работало тогда»?

Дэвид уговорил Франко отречься от власти. И тем не менее, когда он заговорил, то не верил в свои слова даже сам.

– Если мы этого не сделаем, Барнет победит. И все окажется напрасным. – У Джека по лицу струился пот. Ему казалось, что сердце у него вот-вот разорвется. – Нам надо переубедить всего одного человека. Флер.

Дэвидсон отвел взгляд и задумался. Джек отчаянно глотнул воздуха, пытаясь унять дрожь в руках и ногах.

– Я устроил свою жизнь, – проговорил Дэвидсон. – У меня семья. Я не могу ими рисковать. Моя поддельная личность не выдержит тщательной проверки. – Он посмотрел на Джека. – Я старик. Я больше такими вещами не занимаюсь. Возможно, их вообще никогда не следовало делать.

Джек глубоко изумился. «Он хочет, чтобы я его понял!» – подумал он.

– Ты и сейчас это делаешь, – возразил Джек. – Тебя здесь не было бы, если бы ты не пытался влиять на людей.

– Джек, ты все еще не понял, да? Я не могу не влиять на людей. Я не в состоянии отключать свою способность. Именно поэтому я не делегат. Именно поэтому я держусь в стороне. Какое право я имею подменять мнение какого-то человека своим собственным? Разве мое мнение обязательно вернее его собственного?

Герштейн покачал головой.

Джек боролся с нестерпимым желанием просто согласиться с Герштейном и уйти.

– Наши мнения, – сказал он, с трудом выдавливая из себя слово за словом, – несравненно лучше бреда того человека, который нам угрожает. Твоя дочь… – Он указал на нее и вспомнил ее имя – Шила, – Шила заражена дикой картой. У тебя ведь полный набор, обе хромосомы. И даже если бы у твоей жены не было вируса, ты все равно не смог бы не сделать Шилу носителем. А если она выйдет замуж за человека, который тоже несет вирус, их дети могут получить дикую карту.

Герштейн ничего не сказал. Его взгляд скользнул к дочери, стоящей среди делегатов. Шила встревоженно смотрела на них. Значит, ей известна подлинная личность отца и она догадалась, что Джек тоже об этом знает.

– Знаешь, что с ними станет, если президентом окажется Барнет? – не отступал Джек. – Их отправят в славную больницу где-нибудь в глубинке, в больницу за колючей проволокой. И внуков у тебя не будет. Барнет об этом позаботится.

Герштейн повернулся к Джеку. Вся его ледяная холодность вернулась обратно.

– Изволь больше не упоминать о моей дочери. Не смей использовать со мной этот довод. Тебе наплевать и на них, и на меня.

Герштейн замолчал. Снова посмотрел на дочь и тихо проговорил:

– Мы видели все лучшее, что было в наше время: махинации, бессмысленность, предательство и зловредные беды мятежно преследуют нас до самой могилы. – Он посмотрел на Джека. – Этот аргумент был нечестным. Но он меня убедил: я сделаю что смогу. – Он немного поколебался. – Я немного удивлен. Я думал, что ты будешь угрожать мне разоблачением. Рад видеть, что я ошибся.

Джек подумал, что этот вариант всегда остается ему доступен, однако не стал говорить об этом вслух. Он был не против того, чтобы раз в кои-то веки получить репутацию порядочного человека.

Идти от зала заседаний до гостиницы было всего минуту, но потом Джек и Герштейн почти десять минут не могли дождаться лифта до штаб-квартиры Барнета. Кругом было много участников предвыборной кампании и масса пристальных взглядов. Игнорируя их, Джек продолжал размышлять.

Благодаря своим бейджикам они могли попасть в отель и, возможно, даже смогут пробиться в командный пункт. Основная охрана сосредоточена вокруг кандидата, а номер Барнета расположен на другом этаже. Задача Джека – задержаться в командном пункте достаточно долго, чтобы добраться до Флер и позволить феромонам Герштейна сделать свое дело.

Упомянутый Герштейном шантаж подал Джеку идею.

Пока они ждали лифт, Джек запасся бумагой и конвертом с логотипом отеля и набросал записку, а потом сложил ее и надписал имя Флер ван Ренссэйлер.

В записке говорилось: «Мне нужны пять минут вашего внимания. Если я их не получу, то все (и преподобный Барнет) узнают, что вы плотски согрешили с Тахионом.

Он подумал, не подписаться ли «Ваш брат во Христе Джек Браун», но решил, что это будет немного чересчур.

Двери лифта открылись, и Джек шагнул внутрь, чертовски удивив двух сторонников Барнета из разряда хрупких старушек с подкрашенной синькой сединой. Джек вежливо улыбнулся и нажал кнопку этажа, на котором располагалась штаб-квартира Барнета.