Пешка - Джоан Виндж

Я почувствовал, как он мысленно подтолкнул меня, и я медленно стал прицеливаться, а мое спектральное тело — так же медленно, подобно протоплазме или струе воздуха, потекло к месту, где Смерт захоронил свои трупы. Я постарался сосредоточиться на том, зачем я пустился в это безумное путешествие и как мне вернуться, и опять почувствовал, что желание заполучить эту проклятую информацию зарядило меня, как аккумулятор, энергией. Я ощущал, как небытие плавно двинулось с места, заскользило, затягивая меня в воронку все глубже и глубже, все быстрее и быстрее, пока я не наткнулся на бесцветную бесформенную стену, которая могла остановить, отправить восвояси или уничтожить любого, кого она почувствует и идентифицирует. И стена всосала меня, пропустила сквозь свою толщу, сквозь исходящие мелкой рябью кольца ослепляющего и обжигающего молчания, — и я был проглочен чревом.

Я словно очутился в улье — в улье, полном кипящих энергией насекомых — заряженных частиц, которые плотным жужжащим роем проносились сквозь меня, и каждая частица танцевала свой, особенный, танец, сливаясь со своими подругами в идеальной гармонии всеобщего действа. Я все еще мог чувствовать нить контакта с Мертвым Глазом, которая, подрагивая, словно тончайшая нежная паутинка, разматывалась позади, подбадривая меня, когда я, точно сквозняк, просачивался в потайную душу Смерта. Вереницы кодов проходили сквозь мой мозг светящимися струйками невидимого дыма. Те штуки, которые заставил меня выучить Мертвый Глаз, превращали мерцающий свет и тьму в номера, цифры, факты — в правду…

Я, шныряя в ткани несуществующего бьющегося сердца, просматривал приговоры, подписанные Смертом: все те прошедшие годы, все те дезинфицированные, идеально сохраненные детали тысячи разных способов так разрушить человеческое тело, чтобы уже никто не смог склеить его заново. Я старался не останавливаться, не засматриваться и не запоминать, поскольку это было не мое дело: здесь я ничего не мог изменить. Я был всего лишь привидением. И лишь один смертный приговор интересовал меня — тут я еще мог вмешаться. И я продолжал искать нужную частоту, которая написала бы своим электромагнитным лучом знакомое мне имя жертвы… Элнер. Я искал и не находил, снова искал и снова не находил, знал, что оно должно быть здесь, и все же не находил.

Я задавил в себе опустошающее разочарование, которое уже почти ослепило меня, и начал все сначала. Искал по датам, месту, деталям, сужая и сужая круги…

Та Минг. Имя огненной вспышкой хлестнуло мне по глазам. Дэрик. Жертва. Место, время, подробности — все совпадало… но это оказалась не та жертва. Дэрик. Не Элнер. Никто не хотел убивать Элнер, — говорил мне Мика. — Она хочет того же, что и они. Но стоило мне один лишь раз назвать в Пропасти имя Дэрика, они чуть не убили меня. Кто-то хотел убить именно Дэрика. Они пытались взорвать Дэрика… но подстроили так, чтобы все выглядело, как покушение на Элнер, посчитав, что она уже засвечена.

Я наблюдал, как взрывная волна изумления вырвалась из меня и эхом покатилась прочь; видел, как гудящий улей проглотил ее. Дэрик, этот дергающийся ублюдок, которого я вечно заставал пытающимся разрушить чужую жизнь. Кто-то уже почти было избавился от него навсегда, но тут меня угораздило помешать им…

Вокруг меня что-то творилось. Кривая невидимой стены скакала, как сумасшедшая, извиваясь змеей; улей содрогался, сокращался, точно желудок, который вдруг обнаружил внутри себя яд. Лихорадочно загоняя в память вереницы проглоченных мною кодов, номера личных счетов тех, кто хотел укокошить Дэрика, я дернул за нить контакта, связывающую меня с Мертвым Глазом.

— (Вот дьявол! Вытащи меня отсюда!)

Я пытался стереть самого себя как файл, снова стать невидимым, как сквозняк, а стены судорожно сжимались, стремясь раздавить меня, превратить в ничто. Если дорога сюда напоминала увлекательную прогулку, то выбраться отсюда — значило вскарабкаться в гору по колено в липкой скользкой грязи: охранная система Смерта распустила вокруг густой молочный туман, стараясь аннулировать незваного гостя, на которого она не могла наложить лапу.

Спасительная нить дернулась.

— (Мертвый Глаз!) — выкрикнул я, но крик не покинул моего тела. Бесформенное удушающее давление росло, загоняя панику домой — в меня, стараясь сделать призрака настолько реальным, чтобы его можно было схватить.

Но в паническом ужасе я уже прыгнул вперед, слепо пробиваясь сквозь плотные волны энергии, и, как молящийся просит Бога о спасении, так и я повторял в уме лишь одно слово: выход, выход, выход, исступленно желая самому себе вырваться отсюда, а полоса моей невидимости становилась все тоньше и тоньше…

Выход. Я вывалился за смертельную черту… один. За/передо мной цитадель Доктора Смерть стала черной, как человеческое сердце на рентгеновском снимке; оно ухватило мой номер, и теперь мне уже никогда не пробраться сквозь его охрану. Но, по крайней мере, оно не могло выследить меня за своими пределами — я не наследил.

И мне никогда не потребуется снова взламывать его стены. Я получил, что хотел. И даже больше.

— (Мертвый Глаз?..)

Молчание.

У меня мелькнула мысль, уж не замурован ли он внутри? Возможно, его здесь и не было; возможно, он отделался от меня, спасая свою шкуру/мозг. Он предостерегал меня от двух ошибок — я сделал обе: позволил охране Смерта заметить меня и потерял связь. А сейчас, оглядываясь вокруг, я понял, что совершил и третью: вышел не там, где вошел.

Я двинулся, высматривая в прицел что-нибудь знакомое, пробуя обогнуть замок Смерта или поймать в фокус хотя бы одну из прежних информационных опухолей, которую я опознал бы среди блуждающих в темном электромагнитном поле гор. Но, если в этом мире и существовало три измерения, все они были мутантами, которые меняли свой облик при малейшей моей попытке заставить их стабилизироваться и отказывались шевелиться в ответ на мои усилия их изменить. Без мозга Мертвого Глаза, который мог навести фокус в моем собственном, в этой земле трудно было найти необходимое для ориентировки количество примет и знаков. Если же он где-то здесь и ждет меня, то таким способом мне его никогда не найти.

Я продолжал искать, фокусируясь на его образе, выкликая его по имени. Мне стало любопытно, сколько же времени я живу вне своего тела?.. Сколько прошло минут или часов, захотело ли оно есть, пить?.. Впало ли в отчаяние? И что случится со мной, если оно умрет… если небытие сморгнет меня, как слезу, и мой призрак умрет тоже, и не буду ли я блуждать здесь вечно случайным бесприютным сгустком энергии…

Меня затопляла паника, и стало тяжелее удерживать в голове смутно видимые образы. Мертвый Глаз бросил меня, когда связь оборвалась, удрал к чертовой бабушке, испугавшись охраны Смерта и воображая, что от меня и мокрого места не осталось. Интересно, что он будет делать дальше? Вернется ли, станет ли меня искать? А какого дьявола? Что он будет делать с моим телом? Вероятно, стащит на улицу — как какую-нибудь отслужившую свое вещь. И тогда мне отсюда никогда не выбраться…

Мозг мой начал распыляться, как морось в воздухе, на миллионы микрочастиц, расползаясь в жидкое облако рассеянной энергии. Я собрал себя заново, матерясь на чем свет стоит: мне вовсе не улыбалась перспектива исчезнуть, растворившись в эфире, и тем самым доставить Мертвому Глазу удовольствие. Внизу подо мной, в вакууме — а мне хотелось, чтобы внизу был вакуум, поскольку Мертвый Глаз сказал, что мы находимся в космосе, — я, как мне казалось, почувствовал присутствие чего-то знакомого: странную кристаллическую опухоль, которая вполне могла быть телом орбитальной станции, мимо которой мы проходили по дороге сюда. А под станцией, как опять же мне казалось, я уловил — правда, смутно — мощный энергетический импульс Земной Сети. Я нацелился на нее, принуждая себя сконцентрироваться. И затем, не успев, слава Богу, запутаться в карте или довести свои нервы до припадка, я нащупал дорогу, по которой пришел.