Карпатская тайна - Дэвид Линн Гоулмон

– Тебе стоило бы закончить школу, а не быть звездой с детства, Дрейк. Братья Райт строили самолеты, а это вертолет, – сказал агент таким тоном, словно объяснял что-то ребенку.

Эндрюс посмотрел на него и поднял бровь.

– Ты решил поумничать, после того как отправил меня в Румынию? Это наглость, скажу я тебе.

– Иски об установлении отцовства, налоги, драки в барах – и все потому, что ты зол на мир за то, что он прошел мимо тебя и твоих шоу. Давай просто заберем деньги за выступления и вернемся обратно в Вегас – тогда, ладно уж, и уволишь меня. А пока просто заткнись.

– Сколько номеров до меня? Подходят они под мою программу? – спросил артист, закрыв глаза.

– До тебя пять выступлений, это будут попурри для разогрева гостей перед твоим шоу. Они будут петь песни твоего времени, и…

Эндрюс резко посмотрел на своего соебседника.

– Каверов на мои хиты не будет, так ведь?

– Нет, Дрейк, не будет, просто хиты шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых, ничего новее и точно ничего настолько же старого, как твои песни, – сказал агент, удовлетворенно улыбаясь и откидываясь в кресле. – Кстати говоря, вот твои коллеги идут, – продолжил он с еще более широкой улыбкой.

Певец поднял голову и увидел, как самая пестрая группа людей, какую он когда-либо видел, заходит в старый вертолет. У них были длинные волосы, и казалось, что они выпали из микроавтобуса 1967 года. Их было шестнадцать, и некоторые женщины выглядели так, словно брали советы по стилю, прическе и маникюру у Элиса Купера. Неожиданно один из мужчин отделился от этой шумной группы и направился к Эндрюсу с убийственной ухмылкой на лице. Его одежда сильно отличалась от костюма за две тысячи долларов, в который был одет Дрейк. Длинноволосый мужчина затараторил на каком-то языке – артист не понял, на русском или на румынском.

– Ого, стоп, помедленнее, приятель, – сказал певец, сильно пихая локтем своего агента.

– Дрейк Эндрюс, эй, ребята, это Дрейк! – завопил мужчина, пытаясь перекричать шум двигателей вибрирующего вертолета. – О, мы ждем с нетерпением, когда будем разогревать народ перед великим Дрейком Эндрюсом, вот увидите, мы сделаем так, что люди будут в восторге от вашего шоу! – Он улыбнулся и хлопнул артиста по плечу, толкнув его к сидевшему рядом с ним агенту. Американец проводил взглядом этого полного энтузиазма молодого человека, который пошел на свое место.

Затем Эндрюс уставился на остальную толпу мужчин и женщин, которые занимались, кто чем – от борьбы в проходе до стука по стеклу в окнах, чтобы проверить, крепкое ли оно. Его глаза расширились, когда он увидел, как одного из русских членов группы проводили на место после того, как он предложил пилотам бутылку водки.

– Боже, я умер, и это ад. Я и не понимал, что ад – это Хейт-Эшбери^[18] шестьдесят седьмого года в старом и сломанном русском вертолете. – Певец повернулся и посмотрел на улыбающегося агента. – Ребята, которые будут выступать у меня на разогреве, похожи на семейку Мэнсона!^[19]

Но его агент ничем не мог ему помочь: после того ада, через который он прошел из-за Дрейка за долгие годы, он наконец-то получил возможность позлорадствовать.

– Напомни мне уволить тебя, когда вернемся домой, а потом я тебя убью! – пообещал ему Эндрюс.