Книга Странных Новых Вещей - Мишель Фейбер

Единственное, что примиряло его с базой, — это возможность читать сообщения Би. Даже если он не отвечал на них так часто, как следовало, он все же хотел их получать. А что до такой его нерадивости, дело было отчасти в том, что в квартире у него начиналась депрессия. Очевидно, что ему бы следовало писать Би с места работы, где все происходило. Как часто он мечтал послать короткое сообщение сразу же после того, как случилось что-то важное в отношениях с оазианцами, когда в мозгу роились мысли. Десятки раз! Может — сотни! И он по-прежнему подозревал, что СШИК специально устроил так, чтобы он мог общаться с женой только здесь. Но зачем? Ведь можно же установить в оазианском поселении генератор или какую-нибудь релейную станцию! Если эти люди сооружают дождевые центрифуги, то, ради всего святого, они могут решить такую скромную задачу, как эта. Он обсудит практические детали с Грейнджер. Она же твердит, что приставлена к нему помогать. Вот пусть и поможет.

Если он сможет общаться с Би в полевых условиях, то получит лучшее от двух миров. В поселении его мысли были яснее, он сам был более расслаблен. Плюс с практической точки зрения можно будет сэкономить время. В его работе были регулярные интервалы, когда он должен был признать, что день закончился (независимо от того, насколько ярко сияло солнце), и сесть на кровать позади кафедры, обдумывая недавние успехи и готовясь ко сну. Иногда он сидел часами, ничего не делая, когда разум отказывался выключаться, но тело уже лишилось сил, а оазианцы разошлись по домам. Это время было бы идеальным для писем к Би. Если бы Луч установили в церкви, рядом с кроватью, он бы писал жене все время, каждый день — то есть каждые двадцать четыре часа! Или чаще. Их общение походило бы на разговор, а не на то... на то, во что оно превращалось.

Дорогой Питер!

Какое облегчение и наслаждение получить твое письмо. Я так сильно по тебе скучаю. Даже больше, потому что я только сейчас понимаю, как НЕОБХОДИМО это общение - общение с единственным человеком в твоей жизни, которого любишь и которому веришь. О, конечно, мы обсуждаем всякое с коллегами на работе, и помогаем людям, и говорим с посторонними и продавцами и с «друзьями», с которыми знакомы вечность, но особой близости не ощущаем. Все это прекрасно, но иногда я чувствую, что половина моей души потеряна.

Пожалуйста, не мучься тем, что ты ДОЛЖЕН писать, просто ПИШИ. Не держи все при себе! Когда каждый раз ты решаешь не упоминать какой-то инцидент, он остается невидимым и держит меня во мраке. Каждая деталь, которую ты не упустил, дает драгоценное представление о тебе.

Все это звучит захватывающе и волнующе. И загадочно. Так ли оазианцы добросердечны, как ты предполагаешь? Никаких темных сторон? Я могу представить, что они склонны произвести на тебя хорошее впечатление, но кто знает, что всплывет, когда они расслабятся и «все вылезет наружу». Я уверена, что ты найдешь их более индивидуальными и эксцентричными, чем они кажутся. Как всякое создание. Даже кошки от одной матери выглядят совершенно одинаково, но способны на разные причуды, когда ближе знакомишься с ними.

Кстати, о кошках... Джошуа становится ОЧЕНЬ психованным. Период, когда окно в ванной разбилось и двери хлопали на ветру, не пошел ему на пользу. Он вздрагивает при каждом постороннем звуке и начал спать под кроватью. Я слышу, как он похрапывает, шуршит там между шлепанцами и салфетками, сломанным будильником и всем, что там валяется.

Я пыталась вытащить его, но он заползает назад. Он вздрагивает, когда ест, оглядываясь с каждым глотком. Я посадила его на колени и пишу тебе, и мне срочно надо пописать, но боюсь спустить его, потому что тогда он исчезнет на всю ночь. Вчера в кухне я присела почитать непонятное письмо из газовой компании, и Джошуа запрыгнул мне на колени. Я не двигалась целую вечность, ничего не делая, и ноги мои заледенели. Потом мимо проехала «скорая помощь» с завывающими сиренами, и он спрыгнул. Может, отвести его к кошачьему психиатру? Сейчас он мурлычет, вот бы тебе его услышать. Я хотела бы, чтобы ОН услышал ТЕБЯ и понял, что ты не исчез навсегда.

Еще о твоем письме... Я постараюсь не упоминать об ужасном, происходящем в мире сейчас. Я понимаю, что ты там думаешь совсем о другом и, должно быть, тяжело вобрать все детали и сложности, случившиеся здесь. Если ты понимаешь, что и мне, в нашем мире, нелегко переварить все это. Равно непреодолимо и захватывающе. И пугающе.

Но сегодня добрый день. Рука почти не болит и заживает. Надеюсь, что вернусь на работу на следующей неделе. Дом почти высох, и ванная обрела прежний вид. И пришло письмо от страховой компании, которая, если я верно перевожу темный язык, покроет ущерб. Признаться, это большой сюрприз - слава Господу! Таблоиды проводят акцию «Назвать и устыдить» для страховых компаний, которые изменили своему слову, - со множеством иллюстрированных историй о порядочных тучных рабочих, плативших немалые взносы всю жизнь, а теперь их домики пострадали от вандализма или чего еще. «ЭПИДЕМИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВ!» - кричит заголовок в «Дейли экспресс». Они, наверное, впервые использовали слова с таким большим количеством слогов? Куда катится мир! (Извини, я обещала не сильно жать на эту тему или нет?)

Как ты знаешь, я обычно не читаю таблоидов, но «Дейли экспресс» посулил каждому читателю бесплатный шоколадный батончик «Баун-ти», а я так давно не лакомилась шоколадом. Шоколад (или его отсутствие) теперь занимает огромное место в моей жизни, и я стала уже экспертом в искусстве, где им можно наширяться. Батончики с печеньем внутри, такие как «Твикс» или «Кит-Кэт», относительно легко достать, полно поддельных «Сникерсов» с арабской вязью по всей этикетке. Но в «Баунти» есть нечто особенное внутри, то, что дает камфорное послевкусие, сразу попадающее в носовые пазухи, - и ничто его не заменит. По крайней мере, для беременной. Но оказалось, что предложение «каждому читателю» - обычное надувательство. Там был талон, который надо было отоварить в определенном магазине, которого у нас нет и в помине.

Но помимо батончиков «Баунти», ситуацией с едой я сегодня вполне довольна. Только что я предалась чревоугодию с яичницей с грибами и беконом.

Яйца и бекон куплены с лотка на улице - на парковке возле почившего «Теско» разбили импровизированный базарчик. На яйцах нет штампа или даты, вообще ничего, они разного калибра, с налипшими перьями и куриным пометом. Они вкусны и свежи, и я сомневаюсь, что этим фермерам разрешили продавать их непосредственно публике. А бекон просто завернут в бумагу и нарезан грубыми ломтями - рукой самого фермера, ножом! И снова в обход правил. Базар процветает, хотя нигде не рекламируется. Фермеры расставляют складные столики, достают продукты из багажников, и мало что остается нераспроданным. Удачи им, скажу я. Может, крушение больших корпораций не так уж катастрофично, как все говорят. Может, простые люди будут обмениваться и продавать продукты, как СЛЕДОВАЛО делать всегда. Я раньше думала, что сумасшествие покупать бекон, привезенный аж из самой Дании.

Полагаю, что не должна была есть ветчину в любом случае. Билли прочел мне лекцию о мясоедении, когда мы направлялись на кошачью выставку. Он вегетарианец. Как и Рейчел, но она грешит иногда мясным. «Грешит» - это слово, которое использовал Билли. Он часто ссорится с сестрой, может, потому он вечно в депрессии. Шейла говорит, что он живет на печеных бобах, тостах и бананах, потому что не склонен к овощам. Очень английский вегетарианец в таком случае! Но он прав, говоря о страданиях животных, выращенных на фермах.