Хроники ада - Константин Кривчиков

А он должен действовать здесь и сейчас. Делай, что должен, и пусть случится, чему суждено.

– Вкусный кофе? – спросила Айгуль.

– Вкусный.

– Еще чашечку?

Колян чуть не рассмеялся, но сдержал улыбку. Обслуживание похлеще, чем в «Радианте». Как там, кстати, Маринка? Вот обрадуется-то, узнав, что Гоша сдох.

– Нет, – сказал Варнаков. – Мне хватит. Знаешь, Айгуль, мне пора идти. Но надеюсь, что скоро вернусь и заберу тебя.

– Я знаю.

– Что ты знаешь?

– Что вы заберете меня.

– Вот и замечательно. Тогда я пойду. А ты тут не скучай без меня.

– Я никогда не скучаю, – сказал Айгуль. – Мне некогда.

– А что ты делаешь?

– Если ночью, то я смотрю на звезды.

– Да ты у нас романтик.

– Романтик? А кто это?

– Если честно, я и сам толком не знаю.

Варнаков закинул за плечи рюкзак, проверил автомат, сменив магазин, и направился к валуну. Он нервничал еще по одной причине. Кое-что он изначально упустил из вида. И сейчас внушал себе, что бояться нечего.

Вафида же выходила регулярно из Убежища? Значит, «мясорубка» работает только на вход. Выход – свободен. Он слышал сталкерские легенды о людях, которые находили Золотой шар и выносили его. Они всегда проходили мимо «мясорубки» с помощью «отмычки», а обратно возвращались беспрепятственно. Значит, и он вернется.

Он приблизился к валуну и всмотрелся в пространство над ним. Какой должна быть эта самая кисея? Вроде бы розоватой. По словам Нагаева, это обозначало, что аномалия сыта. Черт, так чем же она отсвечивает?

Уже темнело. Он не мог толком ничего разглядеть и приблизился еще на пару шагов. Теперь до валуна оставался всего метр. Колян до рези в глазах вглядывался в этот проклятый воздух над камнем, но не замечал никакого розового отблеска. А вот что-то белесое над самым камнем вроде бы колыхалось.

Его прошиб холодный пот. Да не может такого быть! Чушь! Мерещится. Неужели он испугался? Старик вообще говорил о входе. Он сказал: «Когда меня сожрет „мясорубка“, то воздух порозовеет. Вот вы тогда и идите». Туда идите. А не обратно. Так и надо это понимать. А обратно… вот про «обратно» старик ничего не сказал.

Что же теперь, сидеть и ждать, пока кисея порозовеет? А если никогда не порозовеет? Что же тогда – с голода умирать? Бином Ньютона, понимаешь…

Он вдруг вспомнил мертвых бандитов. Неужели они попали в такую же ловушку? Ждали, когда воздух станет розовым, и боялись пройти мимо валуна? Да так и загнулись без пищи и воды. Нет, с ним такой фокус не прокатит. Он не струсит.

Правда, с бандитами могло произойти и другое. Предположим, что Карп погиб в «мясорубке» на входе, а бандиты вошли в Убежище. Но их было трое. Когда они двинулись обратно, то бандит, шедший первым, погиб. Оставшиеся двое перепугались и не осмелились идти мимо валуна. Н-да…

Нет! Он сам себя запугивает. И выглядит смешным. А ему еще добираться до Периметра. И возможно, прорываться сквозь засаду. Все. Закрыли тему.

Он вздохнул, собираясь шагнуть… да так и застыл с поднятой ногой. На камне сидел человек. Он материализовался буквально ниоткуда. И теперь сидел и смотрел на Варнакова печальными глазами. И был это Васька Гуреев, его друг, пропавший в Зоне.

Выглядел он ужасно. На голове, топорща грязные волосы, бугрились странные вздутия, похожие на ожоговые волдыри. Правый глаз закрывало бельмо. На месте правой руки торчала короткая культя, грубо перетянутая шнурком чуть выше локтя.

Но это был Васька.

– Нельзя тебе сюда, Варнак, – сказал Васька каким-то чужим голосом. – Нельзя.

– Васька, это ты?

– Я.

– Так ты жив?

– Это неважно.

– Как неважно?! – воскликнул Колян. – Откуда ты взялся?

– С той стороны Зоны. Это неважно, Варнак. У меня мало времени.

– Я не понимаю… какой «той» стороны?

– У любой стороны есть изнанка. Это неважно, Варнак. Думай о другом.

– О чем? Что ты хочешь?

– Я пришел тебя предупредить. Нельзя тебе идти через камень.

– Почему?

– Потому.

– Но что мне делать?

– Ты должен сделать выбор.

– Какой?

– Ты должен сделать выбор. Прощай, Варнак.

– Васька, постой!

Но фигуры на камне уже не было. Лишь колыхалась прозрачная кисея.