Деревянные облака - Эдуард Геворкян

Филократ кивнул, соглашаясь быть последовательным.

– Допустим, я беру в руки кратер… – Мидас отпил еще глоток, – и он становится золотым… Впрочем… – царь повертел в руке кратер, – он и так золотой, но дело не в этом. Вопрос: превратится ли в золото вино в чаше? Это главный вопрос. Допустим, превратится. Следовательно, в золото превращается не только то, до чего я дотрагиваюсь, но и то, чего касается то, до чего я дотрагиваюсь. Если я беру плод со стола, то в миг прикосновения к плоду не только он, но и стол должен стать золотым. Но, если рассуждать здраво, и пол, на котором стоит золотой стол, и дом, в котором находится пол, должны превратиться в золото. А на чем стоит дом? Упростим наши рассуждения: я выхожу во двор и опускаю руки в реку, в море, касаюсь земли. И что же? Море, река, земля, вся земля, превращаются в золото? Почему же они до сих пор не превратились?

«Вода, – подумал Филократ и вздрогнул, – впрочем, об этом он не может знать. Это будет описано через три тысячи лет, и это тоже будет вымысел».

– Итак, – потер руки Мидас, – мы доказали абсурдность первой посылки. Предположим, в золото превращается только то, к чему прикасаюсь я сам, но не то, чего касается то, чего касаюсь я.

Филократ поморщился, громоздкая конструкция была неприятна для слуха.

– Тогда достаточно проявить осторожность, и все проблемы решены. Можно есть ножом, носить двойные перчатки – первый слой, сплетенный из тонкой золотой проволоки, второй – тканевый. Кстати, а во что превратится золото, если я прикоснусь к нему?

– Вот этого вы не должны были говорить! – сказал Филократ, поднимаясь с ложа.

– Вы оскорблены? – поднял бровь Мидас. – Я так и знал, вы из этой вонючей своры Хранителей. Ну и что теперь?

– Теперь все, к чему ты прикоснешься, обратится в железо!

Филократ сбросил плащ, развернул крылья и взлетел. Сделал круг над дворцом и, провожаемый криками восхищения, исчез в небе.

Мидас сидел неподвижно и смотрел на море. Затем он отпил из кратера и внимательно посмотрел на сосуд. Золото оставалось золотом.

– Глупец, – пробормотал он, – не знаю, из какого ты времени, но сущий глупец. Кто не знает, что железо – это не медь и не бронза, железо много полезней золота, ибо у кого много железа, у того много отличных мечей и копий, а значит, и золото никуда не денется. И к тому же, – добавил он, шевеля пальцами в тонкой перчатке телесного цвета, – оно значительно легче золота.

Теперь перчатка была железной.