Поветлужье - Андрей Архипов

– Ну, двинулись, – махнул Свара рукой, вызвав этим серию судорожных движений со стороны дружинных. Потянутые из-за поясов деревянные мечи, сброшенные с плеч котомки, из которых доставались тетивы, первые шаги через плотину в сторону отроков. Они явно хотели разобраться с теми сразу, на месте. Чтобы детки не путались под ногами и не попадали под руку, когда придется лезть в темноте через тын, мимо настороженных дозорных.

А отроки сразу ожидаемо порскнули в стороны, большая часть из них побежала по тропинке в сторону старой веси. А меньшая часть, точнее, пятерка под предводительством Посэга, сына отяцкого охотника, зарылась руками в еще не совсем вытоптанную траву около самого обрыва реки. В стороны полетели комья земли, и в руках отроков показались… небольшие луки, из которых они учились стрелять еще в раннем детстве и которые не жалко было зарыть в яму на прибрежной круче, пусть и выстланной сухой травой. Этих луков было более чем достаточно, поскольку часть дружинных буквально выстроились вдоль плотины всего в паре десятков метров от ребят, пробираясь мимо Свары. Тот встал посредине перехода через реку, уперев руки в боки и не собираясь сдвигаться даже чуть, чтобы пропустить кого-нибудь мимо себя. Первый слитный щелчок тетив вызвал ругательства трех человек из егерей, схватившихся за ноги, следом последовал еще один залп, и еще большая часть начала доказывать Сваре, что отроки поступили нечестно, остальные же отступили или попрыгали с плотины в воду, чтобы не попасть под стрелы. Часть ратников все же успела натянуть луки, но подростки к тому времени уже растворились в густых зарослях.

– Десять выстрелов из двух с половиной десятков – и восемь выбывших, – невозмутимо отпарировал начальник воинской школы жалобы, поступившие к нему. – Как завлекательно, – чуть позже пробормотал он, когда на часть разъяренных воинов, начавших преследование убежавших по тропинке отроков, обрушился еще один ливень стрел в упор из прибрежных кустов, где успели засесть совсем другие стрелки. – Пять из пяти. И ни одного с противоположной стороны, кто бы головой думал.

В этот момент у егерей все-таки нашелся кто-то раздающий команды, они успокоились и стали методично прочесывать лес, иногда постреливая и извлекая оттуда исподтишка усмехающихся подростков. Пару раз Свара разглядел даже увесистые затрещины – видимо, встретились родственники. Однако вместе с семеркой отроков явились обратно на плотину и двое дружинных, ругаясь чуть в стороне на правила, которые заставляли выбывать из игры даже при слабом касании деревянных клинков тела.

– Тьфу, – не выдержал Свара и обрушил на оставшихся такую брань, что у некоторых втянулись головы в плечи, хотя они и не понимали почти ничего из услышанного. – Вояки! Неужто полусотник ваш разумных всех забрал? – подвел итог начальник школы, переходя на нормальный язык, после чего в перевод включился Юсь. – Не оценили своего противника? За мелочь под ногами посчитали? Взъярились и о своей главной цели забыли? Тьфу…

Тут уж оставшийся десяток опомнился совсем и тихонько потрусил по своей стороне реки, вглядываясь в прибрежный тальник. Однако спустя короткий миг раздался одинокий вопль ярости, а пришедшие затем хмурый дружинный и тайком улыбающийся отрок, явно радующийся таким разменом, доказали всем, что неприятности для егерей еще не закончились.

* * *

Гондыр и Терлей, вернувшись под утро на плотину, с жаром рассказывали Сваре и Юсю о ночных догонялках, устроенных неугомонными подростками.

– Приметил я Тимку на дереве над рекой, как раз напротив старой пажити – там выход из леса только один такой удобный, – ухмыльнулся в усы Гондыр. – Ночь-то лунная была, глаза на всю округу блестят. Он тоже меня увидел, еще и зубами сверкнул, а рукой помахал. Спрячься, мол, не мешай. Сижу, жду, дремать уже начал. Вдруг слышу, бежит кто-то по тропинке, да не один. Юбер и еще двое отроков как порскнут из-за поворота, да в реку прямиком. За ними двое наших из второго десятка – встали над обрывом, портки поправляют. В воду не хочется: намаешься потом мокрым бегать. А тут свист над ними, Тимка с другим отроком летят… Они же в этом месте раскачиваются на веревках и в воду сигают, кто дальше. Вот и пролетели аккурат рядом с ними да чиркнули их мечами своими деревянными. Одного так вовсе в воду скинули, Тимка не рассчитал… Али, наоборот, рассчитал, стервец. От веревок они не отцепились, обратно на них вернулись, приземлились на поляну, а тут как раз остатки десятка выбегают… Одного прихватили, а Тимка убег.

– Судя по всему, дальнейшее уже я видел. – Терлей перехватил нить рассказа: – Сплоховали мальчонки: двое сиганули с тына – видать, из тех трех, кто сразу побежал в весь, да напоролись как раз на оставшихся четверых.

– Бр-р-р… Терлей, сам понимаешь, о чем говоришь? Як младенец ведь лепечешь, – возмутился Свара, выслушав перевод. – Какие двое, где третий, что за четверо? Докладывать тебя учили?

– Ну… да. Отроки отправили троих в весь за бочонком, покуда остальные ставили ловушки. Пропадали они там полночи. Петр рассказывал, что дозорного прямо к подклети посадил, потому так нескоро у них и получилось. В итоге один малец, Можга звать его, разыграл представление, будто ногу сломал, через тын сигая… Кхе! Признался, зачем лез, плакался правдиво… Дозорный к лекарю его понес – тот как раз в доме у Любима гостил. Петр их перехватил по дороге, кхе… этот тоже не спал, забавно ему было за всем наблюдать… Вот всыпал он, значит, дозорному за оставление службы, а Можга тем временем смылся. После же оказалось, что хватило двум другим этой малости – утащили они бочонок.

– На пошто сказывал, что сплоховали они? – спросил Свара, пристраиваясь удобнее на плотине рядом с желобом и свешивая ноги вниз. Потом похлопал рядом с собой, приглашая Юся и рассказчиков присесть.

– Ну так в перелеске около старой пажити четверо оставшихся из дружинного десятка их и перехватили, – усмехнулся Терлей. – Огрызались мальцы нещадно, один из них бочонок сумел подбросить вверх, а сам в ноги кинулся тому, кто мед этот ловил, да полоснуть успел по ногам…

– Бочонок? С целое ведро? – присвистнул Свара. – И что с тем бочонком? Цел?

– А что ему будет в лапах дружинных? Они-то понимают его ценность… в отличие от отроков, – крякнул Терлей. – Однако двоих при ловле той потеряли…

Неожиданно окружающие увидели, как Свара зашелся мелким хихиканьем, пытаясь вставить слова сквозь сотрясения своих плеч и закашлявшись под конец.

– А я-то… я-то думал, что они под теми деревьями делали на закате, как все убежали… Хи-хи-хи… кха-кха… – Наконец успокоившись, начальник школы выговорил: – А они просто забавляются с воями моими. И кто у них такой веселый? Ох… Видите те березки около обрыва? У которых вершинки нагнуты? Что там сбоку около них? Тропка узкая, сильно в обход основной идет. Да пуганой вороне семь верст не крюк… Сами-то отроки на остальных дорожках уселись, что по обе стороны речки натоптаны. Шумят да костры жгут… Куда тем двоим деться, куда пойти? Вон они, кстати, оттуда и появились. Раззявы… Смерды, одним словом.

Двое егерей, крадучись, вышли из леса и припустились бегом через густую невысокую поросль, озираясь на отроков, которые начали вставать и зашагали в сторону плотины. Один из них, придерживая бочонок, неожиданно встал перед упомянутыми березками, пытаясь понять, что его встревожило. Это дружинного и спасло. Деревья стремительно разогнули свои стволы, потянув за собой из-за кустов сеточку, которая пронеслась над травой, а затем зацепила и сбросила в воду перед плотиной его поторопившегося соратника. Последний оставшийся ратник кхекнул, оглянулся на неторопливо приближавшихся отроков и засеменил к плотине, протягивая бочонок Сваре.