Ложная тревога - Вернор Виндж

Лезвие ножа легко коснулось предплечья Санды. Оно было таким острым, что на коже тут же возникла тонкая линия, сочащаяся красными точками, однако девочка почти ничего не почувствовала. Бабушка приподнялась.

– Прекратите! Не трогайте ее!

Продавец обернулся к ней.

– С какой стати?

– Я… я покажу, где алмазы.

– Да вы что? – продавец был искренне разочарован.

– После этого вы оставите нас в покое?

Не выпуская Санду, он поправил маску.

– Все, чего мы хотим – алмазы, леди.

Молчание.

– Очень хорошо. Они на кухне.

Несколько секунд спустя госпожа Бичем показала, где именно. Она открыла застекленный шкаф с ящичками, где держала муку и сахар, и вытащила полупустую пачку каменной соли. Продавец вырвал ее, потом рассыпал соль, перец и сахар по кухонному столу. Пакет он тщательно вывернул наизнанку, а соль разровнял так, чтобы комочки не лежали друг на друге.

– Ну что, видишь что-нибудь?

Второй мужчина несколько минут обследовал стол.

– Один, – он выудил крохотный камушек и положил его на край полки, где стоял Бабушкин фарфор. Камушек походил на осколок стекла – но его поверхность казалась подернута молочной дымкой.

– Два.

Он поглядел еще немного.

Никто не произнес ни слова. Единственными звуками были тяжелое дыхание продавца и нудная барабанная дробь, которую дождь выбивал по стеклам. Ночь за окнами казалась непроглядной. Ближайшие соседские дома прятались за деревьями.

– Это все. Только два.

Возможно, продавец выругался бы в полный голос, но рана не позволяла. В некотором смысле, его тихое яростное шипение звучало более пугающе.

– Вы продали десять штук за три года. И вы хотите сказать, что у вас их всего два?

Бабушка кивнула, ее подбородок задрожал.

– Веришь ей?

– Не знаю. Но, мне кажется, без разницы. У нас вся ночь впереди, и мне хочется прирезать эту девчонку. Я решил получить камушки и получу, любым путем… – он сделал движение ножом. – Давай.

– С'час. По-моему, они тебя узнали.

Пятерня, сжимающая руку Санды, напряглась, и девочка поняла, что теперь нож упирается ей в предплечье острием.

– Чувствуешь, что-то горит? – проговорил мужчина, который держал ее.

Глаза клерка расширились, и он шагнул из кухни, чтобы выглянуть в холл.

– Господи Иисусе, точно горит! Ковер и газеты. Чертов нагреватель.

– Выруби его. И откати ковер в сторону. Иначе весь дом сгорит, и искать будет нечего!

– Я пытаюсь, – звуки неуклюжей возни. – Помощь нужна.

Человек, который держал Санду, посмотрел сначала на одну женщину, потом на другую. Она видела, как его рука крепче сжала нож.

– Я знаю, где остальные, – внезапно проговорила Бабушка.

Он схватил ее и толкнул обеих к подвальной двери, потом грубо пихнул туда Санду. Врезавшись в стойку для метел, она покатилась по ступеням в темноту. Через секунду на нее упало хрупкое тело Бабушки. Дверь хлопнула, и обе услышали, как ключ поворачивается в замке.

Некоторое время они лежали, оглушенные. У самого лица Санда видела ступеньку, от которой пахло сыростью и плесенью. Обломок швабры казался веревкой, натянутой поперек ее шеи.

– У тебя все в порядке, Бабушка?

Ответ последовал немедленно:

– Да. А у тебя?

– Ага.

Бабушка рассмеялась почти по-девичьи.

– Ты очень хорошо сыграла роль подушки, на которую можно приземлиться, дорогая, – она осторожно встала и включила свет на лестнице. На ее лице играла озорная улыбка. – Думаю, они сами себя перехитрили.

Она провела Санду дальше вниз по ступеням и повернула еще один выключатель. Девочка осматривала маленькое подвальное помещение, которое казалось еще меньше из-за старых коробок для образцов и всякой всячины, которая напоминала о прачечной. Выбраться отсюда невозможно, ни одного окна на уровне земли нет. О чем только думает Бабушка?

Старая женщина обернулась и захлопнула внутренний люк, который Дедушка установил в лестничной клетке. Теперь Санда начала прозревать. Верхняя часть лестницы запиралась со стороны кухни, а эта тяжелая дверь – с их стороны!

Бабушка пересекла комнату к стеллажу, который стоял точно под гостиной.

– Рекс хотел устроить здесь лабораторию. Он собирался охладить помещение – чтобы было как на полюсе. Однако это оказалось нам не по карману. Но от дверей, которые он установил, может быть кое-какой прок… Пожалуйста, Санда, помоги мне с этими коробками.

Коробки оказались тяжелыми, но Бабушку не беспокоило, если они падали на пол. Через несколько минут Санда увидела, что за ними скрывается другая лестница, которая должна вести в гостиную.

– Если они сумеют справиться с огнем так легко, как собираются, мы просто переждем. Даже небольшой пожар заметят с улицы, и я готова поспорить, что пожарники прибудут немедленно. Но если огонь распространится по всему дому…

По ее лицу снова потекли слезы. Она покачнулась, и Санда поняла, что старушка хромает.

Санда обняла ее за талию.

– У тебя вправду все в порядке?

Бабушка посмотрела на нее и улыбнулась. Лицо старой женщины немного опухло там, куда пришлись удары.

– Конечно, дорогая, – она пригнула голову и потрогала свои передние зубы. – Боюсь, мой дантист будет в полном восторге.

Бабушка повернулась к двери и заглянула в кварцевое окошко, врезанное в металл.

– До сих пор не понимаю, зачем Рексу понадобилась лестница, ведущая в гостиную. Может, он просто решил пристроить куда-нибудь лишний люк.

Санда тоже заглянула в окошко. Она даже не представляла о его существовании! Они с бабушкой словно подглядывали из-за декоративных драпировок на стене за диваном.

Грабители сорвали маски и как сумасшедшие отодвигали мебель от огненного пятна. Этой участи не избежал и диван. Ковер они скатали, но он покрывал всю комнату, и огонь уже растекался в сторону телевизора и статуй маори у дальней стены. Сам пол начинал тлеть.

Мужчины в гостиной тоже это увидели. Продавец что-то прокричал, но звук почти не проходил сквозь толстые изолированные стены. Потом оба скрылись из виду. Огонь достиг ножек тумбочки для телевизора и статуи. Какой-то миг фигура стояла в сверкающем ореоле. Пламя расцвело на ее когтистых руках и высунутом языке.

Свет в подвале погас, но багровое зарево, проникающее сквозь кварцевое окошко, все еще освещало лицо Бабушки.