Зона Посещения. Избиение младенцев - Александр Щеголев

– Я рад за тебя, спаситель человечества. Кому как не тебе выполнять такие приказы.

– Его хотят выдернуть из могилы, а он грубит. Порадуйся лучше за себя, майор.

– Девочку, значит, не отдашь?

– Почему, могу отдать, это ничего не изменит. Максимум к вечеру ваше логово будет сожжено вместе с ней и прочим зверьем.

– А зачем мешок и столб?

– Она слишком хорошо прячется, устали уже искать. Если нужна – твой подмастерье снимет. Слушай, майор, это не суть. Расклад такой. Наши верхние рвутся с тобой поговорить, просто землю копытами роют, поэтому ты здесь. Я уверен, ты понимаешь, что убирать тебя пока не собираются, иначе не притопал бы ко мне сам, своими ножками. Никогда не поверю, что ты готов разменять свою жизнь за один-единственный безмозглый «образец». – Глиттер с чувством посмеялся и обратился к подчиненным: – Парни, погуляйте, о’кей? Вон, покараульте мешок. И ты отойди, подмастерье, – махнул он рукой помощнику Носорога.

– Это вербовка? – осведомился Эйнштейн.

Глиттер дождался, когда его парни отойдут к столбу и там закурят, а «подмастерье», отступив на несколько шагов, присядет на крыльцо дома, после чего заговорил:

– Я мог бы привести взвод и просто тебя арестовать. Но, как видишь, я здесь один… (Любит все делать в одиночку, усмехнулся я, за что и поплатится.) Меня уполномочили сделать тебе предложение, Илай. Ты – враг Конторы…

– Всех Контор, дружище.

– Точно так, дружище, точно так! Но ведь соседскую Контору ты явно любишь куда меньше, чем нашу родимую, правда? Наше с тобой заведение, мы оба это понимаем, всего лишь театр марионеток в руках соседей. От нас тебя мгновенно заберут в Лэнгли, где тобой займутся мастера-вивисекторы и мозгодеры с латексными пальцами. Так вот, Илай, насчет твоей будущей командировки в Лэнгли. Есть одна идея…

– Нет, – сказал Эйнштейн. Опять он чему-то улыбался и посматривал наверх, на холщовый мешок.

Наверху столба и вправду происходило нечто непонятное. Мешок сильно провис, приняв выраженную грушевидную форму, и, такое впечатление, удлинился. Снизу появился небольшой светлый нарост – странного розоватого цвета… «Небольшой» – это я промахнулся. Нарост быстро увеличивался в размерах, набухая, словно капля.

Никто, кроме нас с боссом, эти метаморфозы пока не заметил.

– Что – нет? – холодно спросил Глиттер. – У меня есть и другие полномочия. Если не согласишься, могу пристрелить тебя при попытке к бегству.

Эйнштейн поднял руку и прицелился в майора из пальца:

– А я хочу пристрелить тебя просто так, ради удовольствия.

Он прицелился из пальца…

Босс знал, что я здесь! Вот почему был так спокоен.

Мы же с ним договаривались об этой ситуации – в записках, которыми обменивались на планшете! Еще в прошлый раз, когда были в Зоне. При первой встрече с Горгоной – он тогда панически боялся ментального удара, надел шлем, закнул уши, и мы вынуждены были переписываться. Я, помнится, ему предложил, страхуясь сам не зная от чего:

«давайте условимся»

«о чем»

«на кого покажу пальцем того возьмете на мушку а если я изображу выстрел то стреляйте»

И вот она, та самая картина. С единственной разницей: не я, а он указывает на врага пальцем.

Я прицелился Глиттеру в башку. Пока не стрелял – ждал от босса знака, следуя договоренности. Патрон был в патроннике, пистолет я зарядил еще в студии, чтоб потом не лязгать, а классического предохранителя в «глоке» нет.

Мешок на столбе между тем заметно похудел, зато нарост из большой розовой капли превратился в… Я на секунду обалдел. Это ни описать невозможно, ни вообразить… Голая попка, спина – изрядный кусок человека торчал из холста, практически половина тела. Даже больше половины. Ноги, плечи и голова были еще внутри, зато все остальное уже снаружи.

Это Боа просачивалась сквозь ткань. Освобождалась из плена.

Голая, потому что пробиваться надо было еще и сквозь собственную одежду.

Глиттер наконец обнаружил, что с его мешком какая-то чертовщина.

– Чего?!! – Он опупел, как и я в первый момент, как любой нормальный человек при виде такого сюрреализма. – Эй, ловите тварь!!!

Его бойцы подняли головы и тоже остолбенели. Лишь Эйнштейн сориентировался в ситуации, как надо. Едва Бо выскользнула из мешка и полетела вниз, он изобразил пальцем выстрел.

И в тот же миг я нажал на спуск. В оконном стекле появилась аккуратная треугольная дырка. То, что случилось с лицом майора Глиттера, аккуратным не назовешь, все-таки тридцать пятый калибр. А куда еще было стрелять, если он весь в кевларе? Шлем снял, и то ладно.

Я переключился на бойцов покойного майора, ожидая от них неприятностей. Зря беспокоился. Упавшую девочку они поймали – да так, что она вошла частями своей плоти в их плоть. Одному – пятерней в шею, другому – локтем в пах. Ну, то есть вошла буквально – проникла внутрь. Не успела, наверное, вернуть структуру своего тела в человеческое состояние. Ей-то что, пальцы и локоток сразу выскочили обратно, и она рухнула на землю. Зато двое мужчин… Короче, малоприятное зрелище.

Добивать их мы с боссом не стали, не до того было. Опасались, что нас самих сейчас пристрелят, что было бы естественно и логично. Снайпер на подстраховке или подкрепление за углом. Я отчетливо чувствовал угрозу, которая стремительно приближалась, я уже видел самого себя в прицеле, и это был вовсе не психоз, дергавший меня за нервы, это Зона сигналила своему верному симбионту.

Нас бы определенно пристрелили, если б не туман, вдруг упавший на Седые кварталы.

* * *

Туман накрыл наш гиблый тесный мирок, как пуховое одеяло. Команда «погодников» постаралась на славу, а «химики» добавили таких штрихов, что не всякий авангардист нарисует.

– Шерхан, передай мистеру Носорогу, что ситуация благополучно разрешилась, и мы идем к вам, – произнес Эйнштейн в пустоту. Нормальным голосом, не напрягаясь.

Ага, это они о таком способе связи договорились. Слух у Шерхана острее, чем его же когти. Видимо, маленький звероид сидел на посту и ждал сообщение. Хорошо придумано. А если взять двух таких слухачей, некстати подумалось мне, да развести их подальше друг от друга? Связь тогда получится двухсторонней…

Я прихватил из квартиры халатик для Боа, завернул в него девочку, предварительно ее потрогав (затвердела ли), и понес на руках. Падение со столба не стоило ей ровным счетом ничего, никаких травм. Подозреваю, что свободный полет с высотного здания мог бы ей даже понравиться.

Помощник Носорога исчез: сколько его ни звали, не откликнулся.

И мы отправились назад. Двигались так быстро, как могли, но все равно получалось медленно: туман был, как молоко, своего носа не видно. Держались за руки. Казалось бы, студия в двух шагах… Никаких звуков почему-то мы не слышали, что было странно, – столько людей должно было покинуть здание, столько детей. Ради чего все затевалось? Чтобы слинять отсюда! Разве можно это сделать бесшумно? Или Носорог передумал? Или что-то стряслось?