Зейнсвилл - Крис Сэкнуссемм

Каньон был глубже, чем казалось с воздуха, с отвесными стенами, испещренными расщелинами, которые складывались в гигантские лица из камня. Тень от крыльев огромной птицы закрыла утреннее солнце, но не погрузила каньон во тьму. Дирижабль прошел через пелену водяной взвеси, и Чистотец увидел, что на самом деле это туман из мерцающих прозрачных листьев. И у каждого было свое лицо. Туман окутывал стены каньона плотным облаком, не позволяя определить, день здесь или вечер. Мэгги застыла как громом пораженная. Шериф крепче сжал винчестер. На пыльно-полосатом пятачке аргиллита на дне выступила кучка ветхих строений, очень и очень похожих на заброшенный городок из старых вестернов. «Билли Коннолли» мягко приземлился на крышу конюшни и окончательно сдулся. Птица-мутант отпустила гондолу и, взвихрив крыльями ураган гипсовой пыли, поднялась к одной из пещер в скале и в ней исчезла.

— Так и знала, что следовало и дальше мужиков снимать, — пробормотала Мэгги.

С любимым винчестером Шериф не расстался, но ружье протянул девушке. Чистотцу он предложил «хеклер-кох».

— Сомневаюсь, что они нам понадобятся, — отказался Чистотец, но Шериф покачал головой.

— Когда я вижу птицу размером с дом, с головой собаки и когтями льва, то берусь за оружие. Может, от него и не будет проку, зато я буду чувствовать себя спокойнее.

Перемахнув через перила, старик спрыгнул на крышу и добрался до пожарной лестницы, к которой была прислонена вывеска «ГОСТИНИЦА „КРАСНОЕ ОБЛАКО“». Чистотец двинулся следом, заметив флаг над зданием суда, на котором красовались полосатый скунс и слова «ЛОКО ФОКО — подними шум». Не желая оставаться одна, Мэгги поплелась следом. В светящемся тумане над головой едва можно было различить верхний край ущелья.

— Наверное, старый шахтерский городок, — сказал Шериф, указав винчестером на остов сломанной рудодробилки. За ней виднелись печи и паровые машины. — Слегка напоминает Стар-Сити.

А Чистотцу городок напомнил модель железной дороги Чабби. Ведь вокруг него действительно тянулись рельсы.

— Что это? А ну тихо! — шикнула на них Мэгги. — Слышите?

Чистотец обернулся посмотреть в конец главной улицы. Он тоже что-то услышал, но его внимание привлекло облупившееся красное здание школы. Он мог бы поклясться, что там только одна классная комната, но потом вдруг оно словно бы увеличилось, и стало казаться, что их две, и над немощеной улицей возник натянутый между салуном и конторой гробовщика транспарант, который гласил: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ».

— Многообещающе, — хмыкнул Шериф.

А Чистотец задумался, откуда взялся транспарант и как вышло, что он словно бы соткался из воздуха. И вообще, что значит последнее слово… «ДОМ»? Это место? Значит, оно являлось ему в снах?

— Смотри! — указал Шериф.

Орел примостился на крыше международной станции, украшенной флюгером в виде тачки, из которой поднимались языки пламени. Когда они подошли ближе, просигналил гудок, и из-за поворота выехал, лязгая колесами, миниатюрный паровоз с огромной трубой, таща за собой три открытых вагона.

Паровозик остановился у платформы с выцветшей деревянной вывеской: на ней была изображена мультяшная сова в форме кондуктора, надпись ниже гласила… «Меньше 42 дюймов не катаем. Не высовывайте руки. И, пожалуйста… НЕ СОРИТЕ!»

— Садимся? — спросил Шериф.

— А у нас есть выбор?

Мэгги хмыкнула, и Чистотец испытал укол страха, но все-таки сел на последнее сиденье. Его спутники заняли еще два. Раздался свисток. Чистотцу показалось, что в окне здания газетной редакции «Клеймон» он заметил чье-то лицо, но не успел его разглядеть, потому что паровозик уже зачавкал прочь. У Чистотца возникло неприятное ощущение, что за ними наблюдают, но он не мог бы сказать, кто и чего ради.

Рельсы обогнули старый карьер с радужной от нефти зеленой водой. Рядом стояли ржавые краны, из скалы выступали гигантские окаменелости. Еще футов через тридцать шпалы были выворочены, поезд остановился.

— Кажется, конечная остановка, — предположил Шериф.

Стоило им выйти из вагончика, как паровозик начал сдавать назад, набирая ход и двигаясь в обратном направлении.

Как выяснилось, паровозик высадил их возле двух ангаров. Не зная, что от них ожидается, Чистотец и его спутники направились туда. Первый, очевидно, когда-то использовали как цех высокоточной сборки и лабораторию разом, с чередой операционных театров и промышленными холодильниками из нержавеющей стали. На полу валялись всевозможные протезы: роботизованные конечности и суставы. Второй ангар был увешан и заставлен тысячами религиозных картин и предметов. Кресты, «Благовещенья» и «Тайные вечери» маслом. Волхвы и «Оживления Лазаря». Всевозможные Мадонны с младенцами и сцены Рождества Христова. Звезды Давида. Фрески, на которых Мардук создавал мир из тела Тиамат. Будды, боги индуизма, исламские мозаики. Тотемные столбы квакиутлей, пенсильванские колдовские знаки, росписи на коре, майяские и египетские иероглифы. Фрагменты машинных языков.

Недоумевая, куда попали, держа оружие наготове, Чистотец и его спутники вышли в городок. Постепенно они заметили, что повсюду их сопровождает хрипловатая призрачная музыка. «Тщетная любовь» Роберта Джонсона.

— Кажется, нам туда, — указал Шериф.

Печальный блюз эхом отражался от камней, утягивая их все дальше в лабиринт разбитых игровых автоматов. Они вышли к хижине с буквами «КРМА» и копьем радиоантенны на крыше.