Кремль 2222. Юго-Восток - Виталий Сертаков

— Чо мне помнить-то? Нас там чуть не поубивали всех. Никто станции и не видал.

Я запрыгнул наверх. Оказалось, там вовсе не асфальт. А вроде плитки, как на Факеле в душевых, только здоровенные такие. Походил среди колонн, все в гладком холодном камне, красиво так, если факел близко поднести. Только холодно очень. В одной стороне — завал, там плиты с потолка дорогу загородили. В другой стороне — аж четыре лестницы наверх. Я похожие лестницы в магазине большом видал, когда мы на юге охотились. Только там лестницы короткие были, но дядьке Степану все равно никто не поверил, что ступеньки сами людей несли. Степан тогда клялся, а потом разозлился, топором ступеньки выломал, а внизу-то, ешкин медь, колеса здоровенные! Бык тогда четырнадцать ступенек насчитал, удивлялся очень, чо за люди в Москве до войны жили, раз не могли четырнадцать ступенек ногами пройти?

Здесь ступеньки посчитать я не мог. Сотня, наверное. А то и больше. Труба с четырьмя лестницами загибалась вверх, там совсем было темно. Но лестницы в середке провалились, из дыры торчали зубья колес, провода, обломки ступенек. Но… зато сверху дул ветер.

Свежий ветер.

На плитке пыль и замазка комьями лежала, на три пальца толщиной, мокрые куски сверху сыпались, и пахло как… как на ферме пахло, где ведра храним, сыростью.

— Зачем тут рельсы? — спросила Иголка. — Вагон же большой, я сама видела. Не могли они вагон под землю запихать.

— Они сквозь дырки сюда доски скидывали, а вагон здеся сколачивали, — объяснил Голова. Вот до чего умный у меня друг, все на свете знает!

— Славка, ты глянь наверх. Уходи оттуда, — зашумела Иголка. — Потолок больно хилый, того и гляди — рухнет.

Я задрал башку. Ешкин медь, облицовочка с потолка давно обвалилась, и вообще, оказалось, мы попали в агроменную трубу. Прямо надо мной трещины во все стороны расходились, такие, что кулак просунешь. Сквозь трещины камень мелкий сыпался, вода текла.

— Я нашел, гляньте, я нашел! — Иголка светила, а рыжий стал тыкать в карту. — Вот она, станция, кирпичиком нарисована. А здесь вот закорючка, должен быть запасной выход.

— Вон там ваш выход, — мотнула головой Иголка. — Травой оттуда тянет.

Я пошел дальше по этой самой станции, в другую сторону от лестниц. Иголка и рыжий выпихнули мешки, вылезли следом. Оказалось, что с другой стороны станции тоже можно спрыгнуть вниз, и там тоже рельсы. А на стене, за рельсами, висела дивная агромадная картина. Плесень картину скушала наполовину, но кой-чо было видать. Спрыгнул я, посветил факелом. Иголка, как увидела, чо нарисовано, аж дышать перестала. А Голова — тот икать стал и звук выпустил некультурный. На картине девка лежала, почти без одежды, не к ночи сказано. И написано непонятное. Голова трижды прочел, все равно не поняли. Вроде буквы русские, а не разберешь, об чем написано.

— Орто-педи-ческие мат-расы…

Возле завала еще увидали диковинную штуку. Сундук стоял, с окошечком, красивый весь, а поверху надпись — «Оплата услуг».

— Оплата чего? — переспросила Иголка.

— Слуг оплата, чего не понять, — с важным видом заявил Голова. — Прежде только бояре важные в метро катались, по станциям зеркальным гуляли, пироги сладкие с бражкой без счета кушали. А в ящик этот деньги кидали, чтобы слуг себе прикупить. На свинарник там или траву косить.

— Ой, до чего ж богатые люди в метро катались, — заахала Иголка. — Эх, хоть бы краешком глазика на счастье такое взглянуть!

Оказалось, там, где картина, надо топор вставить и тянуть. Топорик был мелкий у рыжего, но я его тут же сломал. Иголка не ошиблась, из-за картины в щелочки еле заметно дул ветерок. Хорошо, что Голова умный, без него я бы об эту чугунину все ножи переломал. Голова нашел задвижку, она с другой стороны пряталась. Картина вдруг стала открываться, оказалась там широкая, квадратная почти решетка, а на ней — написано «Запасный выход». Стали мы совет держать.

— Чо делать будем? Дальше в тоннеле пойдем или наружу попробуем?

— Непонятно, где вылезем, — стал умничать Голова. — Надо бы шаги посчитать, да по карте…

— Да все фигня, где вылезем, — перебила его Иголка. — Лишь бы небо увидать…

— Стой, молчите, — шикнул вдруг отшельник. — Теперь я знаю, кто отгрыз ноги солдатикам. Забыл я про них, давненько не встречались.

— Ты про кого?.. — встрял рыжий, но Иголка закрыла ему рот.

Шуршало в тоннеле, теперь я услыхал. Противно так шуршало, вроде как жестянки друг об дружку терлись.

— Похоже, это баги, — тоскливо вздохнул отшельник. — Обидно, красавчики. Я уж было поверил, что дойдем.