Пришествие Зверя. Том 1 - Дэн Абнетт

Даже часовня Второй роты не избежала повреждений. Без искусственной гравитации и инерционных подавителей, которые обеспечивали сохранность культовых помещений в космосе, часовня, как и большинство других отсеков, практически лежала на боку. Малые реликвии ордена валялись на полу в окружении осколков витрин. Статуи опрокинулись, а гобелены упали прямо на алтарь. Тейн положил шлем у стены и принялся за уборку.

Любимый артефакт капитана, из-за которого десантник приходил сюда столь часто, также оказался поврежден. В полой центральной колонне между алтарем и аркой входа был установлен маленький витраж. Он изображал Рогала Дорна, но не в битве и не в темные времена Великой Ереси, а в минуту размышления. Собранный из кусочков цветного стекла примарх в золотых доспехах сидел, погруженный в раздумья.

Витраж изображал момент, когда Дорн решил разделить свой любимый легион и принять Кодекс Астартес, создав множество орденов-наследников верных и стойких Имперских Кулаков. Но это изображение нравилось Тейну не только потому, что описывало момент создания Кулаков Образцовых. Все ордены-наследники Имперских Кулаков Второго Основания переняли характер воинов-предтеч. Все крестоносцы и фанатики легиона пошли за Сигизмундом, а Алексис Полукс привлек в свои ряды большинство молодых боевых братьев, отличавшихся гибким умом. Многие ветераны, составившие костяк ордена Сдирателей, удерживали стены дворца во время осады Терры и связали себя узами братства с Деметрием Катафалком.

Всем известно, что примарх и его генетические сыновья воспротивились решению разделить легион. Однако некоторые, как и сам Дорн впоследствии, увидели мудрость в предложении Жиллимана. Капитан Ориакс Данталион высказался в поддержку этого решения с самого начала, заслужив, таким образом, порицание, а по некоторым источникам — даже враждебность примарха. Но когда Дорн обдумал все, то пришел к выводу о мудрости Данталиона. Именно этот момент и был изображен на витраже. Тогда примарх наградил капитана собственным орденом, состоящим из наиболее прогрессивных боевых братьев, — под стать новоиспеченному магистру. Они были признаны образцом для подражания в этом новом мироустройстве и получили имя Кулаков Образцовых от самого примарха.

Тейн заметил, что несколько цветных стеклянных пластинок выпало из рамы. Изображение Дорна утратило целостность, в нем появились прорехи. Многие выпавшие фрагменты разбились о стены крохотной часовни во время пуска плазменного двигателя. Однако Тейн обнаружил, что один кусочек желтого стекла из изображения священной золотой брони примарха остался цел, несмотря на удар. Космодесантник подобрал его и осторожно вставил на место.

Дверь в часовню отворилась, и свет ламп, горящих в коридоре, озарил витраж, заставив изображение Рогала Дорна величественно сиять. Это зрелище очаровало Тейна настолько, что он не заметил, как в помещение вошел брат Церберин.

— Милорд, — обратился к нему почетный страж, преклоняя колено перед алтарем и целуя свои кулаки, закованные в керамит.

— Брат?

— Милорд, — повторил Церберин, поднимаясь на ноги, — часовые доложили о странном происшествии у шлюза восточного барбакана.

— Что случилось?

— Стук с внешней стороны дверей, — ответил Церберин. — Как будто кто-то хочет войти.

— Ни один зеленокожий не смог бы выжить под светом звезды Франкентала, — уверенно заявил Тейн.

— Чужаки обладают новыми технологиями, с которыми мы раньше не сталкивались, — возразил боевой брат.

Тейн кивнул.

— Пусть сержант Хок с отрядом бойцов встретит меня у барбакана, — сказал он. — После того как мы зайдем внутрь, закройте переборки. Если это враг, то нужно быть уверенным, что он не сможет проникнуть далеко.

— Как прикажете, милорд, — кивнул Церберин и оставил Максимуса Тейна наедине с Дорном.

Капитан поднял шлем и отправился к восточному трансепту. На полпути он встретился с сержантом Хоком и отрядом космодесантников. Вскоре они подошли к шлюзу барбакана.

— Что думаешь? — спросил Тейн у Гаспара, боевого брата, стоявшего на часах у ворот.

— Звук ударов слишком размеренный и спокойный для зеленокожих, сэр, — ответил Гаспар, но его болтер при этом все равно был направлен на входной проем.

Тейн ждал. За их спинами начали опускаться переборки отсека.

Затем раздался звук. Как будто кто-то молотил громадным кулаком по толстой металлической двери. Действительно, звучало не похоже на безумного дикаря или ксеноса.

— Сержант, — кивнул Тейн, и отряд Хока окружил вход; если их гость окажется врагом, то его встретят перекрестным огнем десятка болтеров.

— Прошу, Гаспар. — Капитан надел шлем и жестом указал на запорный механизм.

Часовой активировал шлюзовой замок, и массивная дверь с грохотом поползла к потолку. Ослепительный дневной свет сразу же пробился сквозь щель и на-полнил внутренние помещения барбакана. Авточувства силовой брони среагировали на изменение условий и защитили глаза космодесантников оптическими фильтрами.

Как только проход открылся окончательно, Кулаки Образцовые вскинули болтеры. В дверном проеме показалась одинокая фигура в силовом доспехе. Когда встречающие опустили оружие, воин Астартес, озаренный лучами солнца, шагнул внутрь. За ним быстро проследовали еще несколько боевых братьев в запечатанной броне.

— Закрывай! — приказал капитан брату Гаспару.

Как только створка опустилась на место и барбакан погрузился в прежний сумрак, оптика шлема Тейна среагировала и вернулась к нормальному спектру. Капитану, однако, скорость реакции техники показалась недостаточной, и он снял шлем.

Перед ним стоял маршал-крестоносец в обуглившейся броне Черных Храмовников. Его сопровождали капеллан с лицом, скрытым под маской шлема-черепа, и два члена Братства Меча, вооруженные силовым оружием и щитами. Последним членом группы оказался капитан Кулаков Образцовых в почерневшей от жары керамитовой броне. Когда офицер снял шлем, Тейн узнал Дентора из Седьмой роты.

— Рад тебя видеть, — поприветствовал брата Тейн.

— И я, Максимус, — отозвался тот.

Когда командир Черных Храмовников снял свой раскаленный шлем, Дентор представил гостя:

— Капитан Тейн, это Боэмунд, маршал крестового похода Вульпис.

— Эта встреча — честь для меня, брат-капитан, — поклонился Храмовник.

— Аналогично, маршал, — ответил Тейн. — И она стала для меня неожиданностью. Мы отправляли просьбы о помощи нашим братьям, но не думали, что вы придете так быстро. Мы, разумеется, рады приветствовать вас в стенах «Альказар Астры» и готовы разделить с вами славу грядущей битвы. Сколько боевых братьев вы привели, маршал?

Боэмунд мрачно, но понимающе смотрел на Кулака Образцового. После долгой паузы космодесантник кивнул словно сам себе.

— Второй капитан, — произнес Дентор, — маршал не…

— Благодарю, капитан, — прервал его Боэмунд. — Вы являетесь старшим по званию Астартес в этой крепости?