Властелин Сонхи - Ирина Коблова

Эвакуированные из Абенгарта волшебники выбрались за пределы той территории, которую контролирует Повелитель Артефактов, но в безопасных приграничных землях жилья было негусто: оккупированный высоким начальством Треген, несколько торговых факторий, поселки с трактирами-гостиницами, рассчитанными на полдюжины постояльцев. Если Дирвен расширит сферу своего влияния, им останется уйти в тундру.

Хенга вцепилась в почву, в ладони вонзились засохшие хвоинки. До чего же ей хотелось отомстить этому ничтожеству… Ей не больно, песок стирает, но знание о том, что случилось, никуда не делось. Если подвернется возможность поквитаться с Дирвеном, за ней не пропадет.

Пришла мыслевесть: глава министерства Благоденствия ждет Хенгеду Кренглиц с докладом. Пришлось почтительно извиниться за то, что в настоящий момент она явиться не может, так как думала, что ее очередь наступит позже, и отправилась в лес поискать орехов. Ферклиц не стал ей выговаривать, назначил на завтра – ему было, чем заняться, беседы с руководителем дожидалась целая толпа функционеров.

Насчет орехов она соврала, ее понесло сюда без всякой разумной причины. Хенгеда Кренглиц была городским агентом, и сегодня состоялось ее первое знакомство с дикой природой.

Спуск занял около двух часов. Приходилась огибать то непролазный кустарник, то муравейник, то овраг с остатками лежалого снега, присыпанного древесными семенами и порыжелой хвоей. В Аленде все цветет, а в северных краях в месяц Водоноса весна только начинается.

Местами Хенга передвигалась на карачках, хватаясь за все, что под руку попадалось: все равно этого позорища никто не видит. Порой возвращалась обратно в поисках безопасного пути. Пласохи, лесные твари с вороньим оперением, мощными когтистыми лапами и кукольными головками, наблюдали за ней, мечтая, чтоб она свернула шею. Возбужденно переговаривались высокими скрипучими голосами, но подлетать близко не смели – чуяли боевой амулет.

Лишь однажды, меж двух невидных за прошлогодним бурьяном оврагов, одна из них сиганула наперерез, едва не мазнув ее по лбу крылом. Хенга успела разглядеть недоброе восковое личико размером с кулачок и венчик перьев на макушке. Вместо того чтобы шарахнуться, девушка присела, где стояла. Понимая, что эта атака была затеяна неспроста, осмотрелась, не поднимаясь с четверенек – и обнаружила с обеих сторон естественные ловушки: если б она отсюда скатилась вправо или влево, ей бы костей не собрать.

После этого пласохи увеличили дистанцию, но не отстали. Им нужна раненная или неудачно упавшая жертва, чтобы можно было разорвать когтями плоть и налакаться крови. Не теряя надежды, они сопровождали ее до конца, пока она не набрела на тропу, которая вывела к опушке.

Дальше начиналась Меновая долина: жители просвещенного мира с давних времен торговали здесь с жителями тундры. Впереди виднелись серые, бурые, бежевые чотуны – конические хижины, крытые оленьими шкурами.

Пахло навозом, копченым мясом, псиной, медвежьим жиром. От устроенных под открытым небом очагов тянуло дымом. Люди тундры при необходимости могли обходиться без огня, но их шаманы запросто добывали огонь, а шаман тут каждый пятый-шестой. Как раз они-то и приходили в Меновую долину торговать с овдейцами: их соплеменники считали, что простого человека южане перехитрят – моргнуть не успеешь.

Хенга не знала их языка, но иные из пришельцев говорили по-овдейски. Она замедлила шаг, услышав гортанно-певучую речь толмача, который вел неторопливую беседу с закупщиком из фактории:

– Каменный Глаз не пришел, не ищи его. К морю пошел, сон ему был, а какой сон, того никто не знает, про то не сказал шаман. Бывают такие сны, которые надо рассказать людям, и бывают сны, которые не надо рассказывать.

– У меня с ним сделка, я ж ему дал задаток…

– Сны важнее задатка, – возразил толмач терпеливо, словно увещевал малого ребенка. – Пришли Два Хвоста, Мох в Кулаке, Заячья Лапа, Серое Крыло, Догнавшая Моржа. Меняйся с ними!

В сооруженных из жердей загонах стояли низкорослые олени. Вокруг чотунов сидели и лежали собаки, они вовсю линяли, невесомые клочья шерсти плавали над вытоптанной землей, липли к штанам и подолам.

Между стойбищем северян и лагерем абенгартцев вклинился рынок, там вовсю шел натуральный обмен, оправдывая название долины.

Хенгу интересовали амулеты. Из Ларвезы она вернулась без ничего, дома даже подходить к своему тайнику не стала, опасаясь, что Дирвен может почуять ее через какой-нибудь артефакт. В Трегене ей выдали незатейливый табельный набор: «Щит», «Удар», «Лечебный», «Правдивое око», «Мыслевесть» – самое необходимое, и на том спасибо. Зато у северных шаманов можно что-нибудь выменять, по части амулетов они признанные мастера.

Был у Хенги еще один артефакт, «спящий», неведомо для чего предназначенный: пожелтелая шляпная роза из белого атласа, с торчащими нитками и чем-то твердым внутри, вроде камешка. Осталась лежать на сидении кареты после болтливой попутчицы. Когда девушка вылезла на конечной станции, ее окликнул смотритель, заглянувший внутрь на предмет забытых вещей:

– Сударыня, вы тут безделку свою потеряли, приберите! Терять не положено.

Хенгеда молча сунула розу в карман. Позже вспомнила о ней, достала, чтобы выкинуть – и сразу почувствовала: вещица непростая. Для чего она предназначена, так и не разобралась, но решила, что можно обменять ее у кочевников на что-нибудь понятное и полезное.

Кроме артефактов на рынке предлагали сушеные ягоды, ножи, топоры, шкуры, ткани, цветные нитки, соль, сахар, чайную заварку, зеркальца, кованые пряжки, обувь, плетеные шнурки, посуду, вяленую рыбу и оленину, украшения и фигурки из моржового клыка, целебный мох в мешочках, всякое мелкое барахло, которое привезли с собой беженцы. Хенга прошлась по рядам, больше разглядывая людей, чем товары.

Кочевники тундры и пришельцы с юга отличались не только внешностью, говором и одеждой. Первые были спокойны и улыбчивы: у них жизнь течет по-прежнему, никаких напастей, и это нашествие их не пугало – скорее, сулило выгоду. Вторые прятали нервозность за собранностью и сдержанностью. Они тут не на месте, и кто знает, что их ждет дальше: а ну, как дотянется сюда Дирвен, и тогда одна дорога – на крайний север, за Сновидческий хребет.

Попадались на рынке и такие персонажи, насчет которых не враз определишь, к какой категории их отнести. Например, вот эта женщина в расшитой обережными узорами наланхе. Одета как дикарка, но косы не темные, а соломенно-золотистые, и глаза не раскосые, и на носу веснушки. Овдейка ведь, никаких сомнений, хотя держится вместе с девчонкой из тундры. Миловидная, но сквозит в чертах ее лица что-то неуловимо отталкивающее, неприятное…

Хенгеда остановилась, наблюдая за ней искоса и не понимая своей реакции: что здесь могло так сильно зацепить – взгляд этой ряженой незнакомки? Вовсе нет, озиралась та с интересом и некоторой робостью, словно провинциалка на улице большого города. Может, не человек?.. Тоже вряд ли: на ней столько оберегов, защищающих от народца и демонов, что будь она нечистью, тут бы ей и конец пришел.