Солдат Кристалла - Стив Миллер

Как правило, Кантра избегала городов. Гарен никогда не уходила за пределы собственно порта, утверждая, что приключений на свою голову можно найти более чем достаточно прямо там. И была, как правило, права.

В последний раз Кантра была в городе во время учебного полета, примерно за полгода до того, как Плиний их всех подставил. Тот город был вертикальным: он вздымался, бледный и хрупкий, как кости, из глубин бурного планетного моря. Город назывался Силайн – и был триумфом биоинженерии. Хрупкая с виду, но невероятно прочная раковина, в которой располагался город, была соткана морскими существами, созданными исключительно для выполнения этого монументального предприятия, после чего они умерли, высохли и были унесены нестихающими ветрами как раз в нужный момент, оставив после себя чудесное жилище для завезенного человеческого населения.

А еще город был чудом правил безопасности и законов, поскольку эта среда обитания была по-своему не менее ненадежной, чем любая космическая станция, и большую часть своего пребывания там Кантра была занята уроками по обходу этого обеспечения всеобщего блага.

А тот город, в котором они оказались сегодня – Плуад, – был одноуровневым, и улицы расположились сеткой: север – юг, запад – восток. Он был пыльным и более тяжелым, чем ей нравилось. И еще там были шум, и запахи, и просто чертова уйма людей.

Она старалась предусмотреть все, начиная с вооруженной засады и кончая карманными воришками, так что почти все ее внимание занимали именно люди. Они находились не на Закрытой планете и даже не вблизи от Центра, так что на улицах попадалась чертова дюжина самых разных типов: высоких и коротеньких, толстых и тонких, бледных, темных и серединка на половинку.

Ее собственный тип, с аристократической золотистой кожей и изящным, обманчиво хрупким сложением, не должен был привлечь особого внимания в этой – и практически в любой – толпе.

Вот Джела вызывал некоторый ажиотаж, но если судить по заинтересованным взглядам, то причиной этому были его плечи и бедра.

Одежда была такой же разнообразной, как и люди: мантии с рукавами такой длины, что волочились по пыльному тротуару, днешелка и сандалии, деловые костюмы Центра, пара космокомбинезонов, кожаные костюмы торговцев – и вездесущие туники без рукавов, чтобы были видны татуировки серии.

Джела завернул на широкую площадку на тротуаре и остановился. Кантра встала рядом с ним. Над ними на тонкой серебристой арке висела перевернутая керамическая чаша. Как только они остановились под ней, ее цвет изменился с бледно-желтого на ярко-красный.

– Другое такси? – спросила Кантра.

Это были первые слова, произнесенные между ними после ухода с корабля. Он посмотрел на нее:

– За нами следили?

Она тихо вздохнула:

– Не так, чтобы я заметила.

– Верно. Поэтому подъедем, а потом совершим еще одну прогулку.

Он осмотрел широкий тротуар, запруженный пешеходами, и оживленную улицу. Невысокие и однообразные здания пастельных тонов сверкали под прямыми лучами местного светила.

– Славный город.

– Поверю тебе, – отозвалась она.

В это мгновение краем глаза она заметила какое-то шевеление и повернулась осмотреть тротуар.

Рядом стояло бледно-розовое здание с куполом, вход закрывал навес с голубыми и желтыми полосами. Из двери выходила дюжина или больше человек в длинных одеяниях с капюшонами, полосатых под цвет навеса, и с бледно-розовыми корзинами в руках. Дойдя до тротуара, они разделились на пары и начали расходиться в стороны. Пара, направлявшаяся к тому месту, где они с Джелой стояли на остановке такси, вкладывала что-то из своих корзин в руки встречных прохожих, негромко произнося фразу, которую Кантре не удалось уловить в уличном шуме.

Кантра перевела взгляд, осматривая прохожих и проверяя, нет ли за ними слежки. Не было, насколько она могла судить – только она могла судить далеко не так хорошо, как ей хотелось бы.

– А вот и наше такси, – сказал стоящий рядом Джела.

Она повернулась, глядя, как машина пересекает четыре полосы движения: это была всего лишь скамейка, установленная позади горба с навигационным компом и заключенная в плас-щит. Вся машинка неслась на трех колесах.

Кантра сделала шаг вперед, почувствовала кого-то слишком близко у своего правого плеча и крутанулась, чуть не сбив с ног одно из полосатых одеяний. Она мельком успела увидеть в тени капюшона бледные глаза и сверкнувшие зубы – и ей в ладонь вложили что-то прохладное.

– Хорошей тебе смерти, сестра, – пробормотал тихий голос – и они исчезли.

Такси прибыло, Джела уже сидел на скамье, дверь опускалась, а щит начинал терять прозрачность…

– Кантра!

Она вздрогнула, нырнула под опускающуюся дверь и тяжело рухнула на скамью, стукнувшись о плечо Джелы.

– Извини, – пробормотала она.

– Ничего, – отозвался он, почти все внимание сосредоточив на экране с планом. Он дернул головой в сторону закрывшейся двери: – Что это было?

– Пара психов, сунули мне…

Она разжала руку – и заморгала при виде простой квадратной плитки, лежащей у нее на ладони.

– Похоже на одну из игрушек, которые я отвезла Дяде, – сказала она.

Пункт назначения был выбран и введен, и такси стало набирать скорость. Кантра позволила себе тихий вздох облегчения по поводу ставшего полностью непрозрачным щита. Джела откинулся на спинку скамьи и протянул широкую ладонь.

– Можно мне посмотреть? Она бросила плитку ему в руку.

– Сколько угодно.

Его пальцы сжались на пластинке, и он застыл, прикрыв глаза. Прошла секунда, вторая, третья…

Он зашипел и широко расставил пальцы. Плитка упала на пол такси.

Кантра быстро посмотрела на него – и увидела на его лице неподдельный гнев.

– Не произвело впечатления, насколько я понимаю, – заметила она.

Джела указал на упавшую плитку:

– Ты выслушала то, что она говорит?

– Она мне ничего не сказала, – ответила она, – но я держала ее всего пару секунд и при этом была занята чем-то другим.

– Попробуй ее, – посоветовал он.

– Если она так тебя взбесила, то, наверное, не стану. Может, просто расскажешь?

Он резко вздохнул, потом еще раз. Их такси сильно накренилось – видимо, на большой скорости поворачивая за угол. Кантра снова ударилась о плечо Джелы, поймала петлю и выпрямилась.

– Она попросила меня принять священное писание самоубийства, – проговорил Джела с едким спокойствием. – Она посоветовала мне остановиться, вспомнить о тех, кого я люблю, и включить их в мою смерть.

– Вот как?