Город в конце времен - Грег Бир

Спутник Даниэля решил продолжить.

— Библиотеки, — пробормотал он. — Королева не смеет их коснуться — пока что. Однако из книжек сделали гоголь-моголь. Ничего, скоро их страницы вытрут начисто. После такого — никакой защиты не останется.

Ближайшие к ним дома имели мутновато-прозрачный вид, будто их высекли из кристаллов кварца и подвергли пескоструйной обработке. Других как бы перерезало напополам, вскрыв потроха, — и ни единого обитателя в виду.

Даниэль сказал:

— Мне кажется, мы выходим из зоны, где еще могут жить люди.

— Ваша мудрость, профессор, превосходит границы моего понимания.

Почему-то от этих простых звуков — от человеческого голоса — немножко легче становилось на душе.

— Вы, наверное, хотите знать: что же могу я предложить? Что готов я сделать для нас? — сказал мужчина. — Я, видите ли, Ведун. Существуют Пермутаторы — вы, например — с камнями и так далее, но имеются и Ведуны. У нас есть своя муза — Тихе.[13]Муза скромненькая, но наша. Прямо сейчас я мучительно пытаюсь собрать каждый кусочек удачи в нашем непосредственном окружении. Все равно что совокупляться стоя, до дрожи в коленях. — Он ухмыльнулся и стал похож на сатира. — Даже с вашими камнями… если вы слишком далеко от меня уйдете, я ничего не гарантирую. Мы нужны друг другу, профессор.

Даниэль тем временем шел на юг — как если бы в компасах и сторонах света оставался какой-то смысл.

— Я не профессор.

— Но ведь были им — когда-то, — возразил крепыш. — Мои обязанности чем-то напоминают детективную работу.

— В таком случае как прикажете вас именовать — Пинкертон?

Мужчина фыркнул.

— Сойдет и Макс, покамест я решаю, остаться ли с вами или плюнуть на все это дело.

Он рассмеялся, наслаждаясь неожиданной свободой.

Даниэль показал рукой на юго-запад, где над землей и городом лежало черное, тяжелое небо.

— Вы тоже это видите?

Маслянистый мрак был полупроницаем и, если присмотреться, можно было различить в нем неширокую, бледно-фиолетовую полоску с блестящим отливом.

— Да, я там был, — подтвердил мужчина. — Тот же самый глянец, по которому удалось вас отыскать.

— Откуда он?

— Я бы сказал, от камней. Похоже, их на складе две штуки.

— И кто там обитает?

— Несколько женщин. Парочка Пермутаторов. А также своего рода сборщик, коллекционер… хотя он не служит Бледноликой Госпоже. Они в лучшем положении, чем мы, — я уж не говорю про злосчастные души, которые нам встретились по дороге. И все же… Я не стал бы приближаться к ним — без вас, то есть.

— Отчего так?

— Я «сколлекционировал» одного из их числа — можно сказать, выудил как форель, — отличнейший экземпляр. Словом, на их радушие рассчитывать не приходится. А в отношении вас я угрызений совести не испытываю — вашим сборщиком был мистер Уитлоу. Впрочем, охота больше не играет роли. Нас покинули. — Макс надул щеки, недоуменно помаргивая. — Я и мечтать не смел, что освобожусь. Думал, что с окончанием моей службы Королева просто стряхнет меня, как сигарный пепел в придорожную канаву. — Он состроил утрированно-скорбную мину, затем усмехнулся. — Оказывается, у меня жизней больше, чем я думал. Но опять-таки… Там — на складе — последний шанс. Да, они могут стать вашими друзьями, если вы подадите себя в правильном свете. Может статься, и меня заодно примут под крылышко.

— И чем вы займетесь, если мы туда попадем?

— Буду приносить пользу. Как всегда.

— Про меня все расскажете?

— О, профессор, вы нужны им. Сум-бегунки тянутся друг к другу. Едва ли возможно удержать камни на расстоянии, когда подходит их время — так говаривал мистер Уитлоу… Эй! что вы так припустили! пожалейте старика.

Даниэль уступил просьбе. К тому же он устал. Более того, стоило прибавить шаг, как возникало впечатление, будто что-то из него вытекает, теряется — шансы, фатум или, скажем, связь с удачей, которую с таким трудом собирал Макс. Похоже, они действительно нужны друг другу. Ну и, разумеется, не исключена возможность, что все это — козни Макса: он просто заставляет Даниэля так думать.

— Какой печальный город, — заметил Макс. — Никогда не думал, что увижу нечто подобное. Все и вся угодило в ловушку, грядет погибель, пряди укорачиваются! — Он цокнул языком; физиономия его раскраснелась, коротко подстриженная, реденькая шевелюра на багровой макушке придавала ему облик уродливого рождественского гнома, упивающегося черным юмором. — А не могли бы мы попасть туда прямиком отсюда? Такое, знаете ли, расстояние, вредный воздух, трудно ды…

Приступ сухого кашля прервал его сентенцию.

Даниэль смахнул холодный пот с бровей и внимательно прикинул направление. На юг так просто пройти не удастся: в той стороне ждало месиво каких-то неясных форм — словно ледяные торосы, торчащие из замершего моря.

— Придется в обход, — наконец сказал он.

Они повернули на запад.

Местность вновь залило оловянистым светом, вернулись прежние сумерки.

То, что осталось от их части большого мира — их порции пространства и времени, — неумолимо разваливалось на куски.

Спутники вышли к большому, длинному мосту, внешне еще целому, хотя он и раскачивался в призрачной мгле. Делать нечего, надо попасть на ту сторону. Даниэль бросил взгляд за перила: вода под мостом превратилась в дымчатый студень, серо-зеленый и зловещий.

— Я надеюсь, здесь не водятся тролли? — поинтересовался Макс.

— Как раз один имеется. Фремонтский тролль.[14]Из бетона.

— Еще неизвестно, из чего он сейчас, — предостерег Макс. — Ненавижу этих тварей.