Курс на столкновение. Падение Хронополиса - Баррингтон Бейли

— Это похоже на волшебство, — задумчиво проговорил Вро. — Веа похищена, но никто этого не делал.

— К этому все сводится, ваше высочество, — неохотно подтвердил Ролц.

— Ну, что ж. — Голос Вро стал резче. — Что вы можете сделать для ее поисков?

— Разрывы времени нанесены на карту, ваше высочество.

Мейр достал карту, сложенную в несколько раз, и развернул ее на столе. Карта заняла почти весь стол.

Принц Вро озабоченно рассматривал чертеж, испещренный эзотерическими хронотическими символами, принятыми в Ахрональном Архиве. Мейр объяснил, что вертикальные линии сетки представляют собой единицы времени, хотя и не сказал какие — минуты, дни или месяцы. Потом он указал на изломанную линию, пересекавшую аккуратный чертеж как трещина после землетрясения.

— Вот этим путем прошел разрыв причинно-следственных связей. Главным стержнем для нас является информация Ролца, что тело было тайно помещено на хронолайнер «Королева Времени». Позже эта бесценная информация пришла в противоречие с результатом прямого наблюдения, и это наблюдение подтвердили агенты с ортофазерами — тело не было помещено на лайнер. Эта аномалия свидетельствует о том, что время мутировало неединообразно и остались следы обеих версий истории. Типичный пример каузального провала. Тела нет в Хронополисе, и тело из Хронополиса не вывозили. Классическая дилемма.

Теперь о том, что случилось с телом принцессы в первой версии. Тело могло быть выгружено с лайнера на любой из шести станций, если предположить, что оно не было выброшено в страт на переходе. Мы исходили из того, что тело было снято с корабля до возникновения провала — иначе оно все еще находилось бы в Хронополисе и покоилось в мавзолее; аномалии бы не было. С другой стороны, вероятно, к моменту провала тело отсутствовало на борту очень недолго. Смена места упокоения представляется мне наиболее вероятным обстоятельством для искажения причинно-следственных связей.

Мейр остановился перевести дух. Эти соображения были плодом совместной работы его и Ролца и потребовали серьезных умственных усилий.

— Теперь давайте снова взглянем на линию разрыва, — продолжал он. — Мы видим, что она во всех отношениях отвечает нашим выводам. Она очень близко подходит, почти проходит через ту точку пространства-времени, когда хронолайнер должен был прибыть в Умбул, в Шестой узел. Точнее говоря, она пересекает Шестой узел всего в пяти часах после прибытия «Королевы Времени».

— Умбул, — тихо сказал принц Вро. — Святой Город.

— Из этого мы сделали вывод, что принцесса Веа была перевезена в Умбул и скорее всего находится там до сих пор.

— Архивариус Мейр сумел даже определить улицы и дома, через которые прошел разрыв, — сообщил Ролц чуть хрипло. — Это просто невероятно. Оборвавшийся след возник, словно из воздуха.

Принц повернулся к Ролцу:

— Вы уверены, что снова напали на след — в Умбуле? И теперь можете найти мою возлюбленную Веа своими обычными методами?

— Если наши с архивариусом рассуждения верны, ваше высочество, то полностью уверен.

— Тогда мы с вами, Ролц, немедленно отправляемся в Шестой узел. Я прикажу приготовить мою личную яхту к вечеру. Идите собирайтесь. Снаряжение, инструменты — все, что вам понадобится. Вы сможете справиться в одиночку или вам нужны будут ваши люди?

Детектив переступил с ноги на ногу.

— Один или двое, возможно.

— Берите всех, кто вам нужен. Идите и возвращайтесь как можно скорее.

Ролц поклонился и исчез. Принц Вро опустился в кресло и откинул голову. Впервые за многие месяцы он казался почти счастливым.

— Ну, архивариус, я слышал, что ваше хозяйство перенесено в страт. По-моему, это мудро.

— Так было решено, ваше высочество.

— И каково вам теперь посещать мир простых смертных, вроде нас?

Тон принца Вро был дружелюбно-насмешлив, однако выходы в мир действительно были для Мейра обременительны. Перевод в страт усилил чувство изоляции и отчуждения, распространенное среди сотрудников Архива. Чтобы совершить это путешествие в Императорский Дворец, Мейру пришлось перебороть весьма значительный страх, и его тянуло обратно в покой и безопасность хранилищ. Ничто, кроме приказа члена императорской фамилии, не заставило бы его сюда прийти.

— Неуютно, ваше высочество. Мир сейчас далеко не в прекрасном состоянии. Он теряет стабильность. Кто знает, что может случиться?

— И поэтому все здесь кажется вам сном? И проснуться можно, только вернувшись к себе в Архив?

— Примерно так. — Архивариус облизал, губы. — Ваш$. высочество, поскольку вы собираетесь сопровождать детектива Ролца в поисках тела принцессы Веа, позвольте мне предупредить вас об осторожности. Травматики очень опасные люди. Они никого не боятся.

Вро рассмеялся:

— В самом деле? А я-то думал, что вы сами без пяти минут травматик!

Мейр был ошеломлен:

— Я, ваше высочество?

— Ну конечно же! Вы же наверняка понимаете, что все эти ваши мрачные рассуждения о том, что действительность есть сон и только страт реален, есть часть ереси травматиков? Что это противоречит учению о Святой Троице? Это вы должны быть осторожным насчет того, кому вы такое говорите. Если бы архикардинал Ремуар узнал…

— Но я не думал об этом в таком аспекте, — попытался неуклюже оправдаться Мейр.

— У вас, наверное, как и у меня, нет времени на религию. И вам удалось избежать докуки образования, положенного принцам. Дело в том, что я до сих пор помню все аспекты Церковной доктрины наизусть; их вбили мне в голову с детства.

— Моя работа носит в большей степени научный, чем религиозный, характер, — ответил Мейр. — Конечно, я был воспитан в правилах Церкви, однако не могу сказать, что изучал сущность ересей. У чиновников высокого ранга это не поощряется.

— Именно так, иначе вы бы слишком боялись, чтобы позволить себе подобное свободомыслие. — Вро небрежно закинул ногу на подлокотник кресла. Разговор его забавлял. — Но вы определенно еретик, архивариус. Сравните свои построения с учением Церкви о Святой Троице. Бог есть Отец, мир ортогонального времени есть Сын, а страт есть Святой Дух, посредством которого Отец создает Сына. В соответствии с учением Церкви ортогональный мир реален, осязаем и существует на самом деле, в то время как страт, или Святой Дух, менее реален ввиду своей духовности и потенциальности. Он есть вид посредника между реальным миром и Богом, стоящим над таковым.

— Катехизис я еще помню, — буркнул Мейр, несколько задетый тем, что ему растолковывают элементарные истины. Вро, однако, не обратил внимания. Подобные дискуссии доставляли ему удовольствие; атеист в душе, он любил сложные теологические построения.

— Ваши собственные убеждения чрезвычайно близки к верованиям травматиков, — повторил он Мейру еще раз. — Наш мир нереален или относительно нереален, а страт реален. По мнению травматиков, мир был создан Хулму, их богом, обитающим в глубинах страта, и он создает мир, проецируя его на экран, как в кино. Цель этого действа — создать для него зрелище. Вот почему у травматиков эмблемой творения является голографический проектор, и вот почему у них одно из ритуальных имен Хулму — «Оператор Проектора».